Чужой спор 2 (СИ)

Хотят, чтобы ледяной смотрел только на них…»

«… Защиты от ледяной тропы нет…»

«… Иногда, если дракон хочет, он подчиняет себе волю девушки…»"

"«… Первый шаг: дракон вызывает сильные эмоции у девушки. Лучше всего если это будут отрицательные: возмущение, негодование, злость… Он их должен вызывать некоторое время, чтобы ледяная тропа усилилась…»

Перед глазами промелькнули наши стычки с ледяным. Горло перехватило. И неожиданный всхлип вырвался из распахнутых губ.

Закусила губу.

До боли.

И снова прыгающие строчки… Это уже напоминало мазохизм.

«… Потом требуется закрепить ледяную тропу. Для этого нужно поменять поведение на обратное. С отрицательного на положительное. Например, сделать неожиданный комплимент… Лучше всего, конечно, спасти девушку…»

Пустой, странный каменный зал сам возник перед внутренним взором. Плечи будто снова ощутили тепло и тяжесть широких ладоней. А виска коснулось теплое дыхание…

Книга в руках дрогнула. Но я тряхнула головой, прогоняя все мысли, и уставилась туда, где каждая буква приносила боль.

«… Третий шаг: дракон должен завоевать доверие… Не важно в чем. Хоть в мелочи. Главное, само ощущение, испытываемое девушкой, пусть мимолетное. Этого будет достаточно, чтобы…»

Всё, хватит.

— Неправда! — закричала, размахнулась и кинула книгу в стену.

В воздухе, за книгой, мелькнул искрящийся алый хвост магии печати. Не зацепившись ни за что живое, карающая магия недовольно потухла.

А книга, ударившись об стену и шурша страницами, упала на пол. Бум.

Я закрыла лицо ладонями, вздрагивая. Не плакала, но плечи вздрагивали. Внутри что-то жгло и сжималось. Почему-то было больно. Невыносимо больно. Но… не физически, а…

Тихий шум отвлек от самокопания. Опустила руки. Пушистик спрыгнул с кресла, потянулся так, что попа вверх, хвостик торчком. И деловито отправился к книге, что неуважительно валялась на полу. Она так удачно упала, что раскрылась где-то на середине.

Ир номер два бодро шедший к книжке вдруг резко замер, словно наткнулся на невидимый столб, и резко, агрессивно зарычал.

— Пушистик, ты чего? — удивилась, поднимаясь.

Книга чужая, и чтобы там не было написано, но вернуть ее надо целой и невредимой. И вот в последнем появились сомнения.

Подойдя ближе, присела рядом.

Щенок оскалился на книжку всеми тремя рядами острых зубов.

Перед глазами все расплылось.

И на миг показалось, что шерсть удлинилась и стала похожа на опасно-острые иглы. Голубые глаза стали еще ярче и засветились изнутри холодным, ледяным светом. Когти выдвинулись и блеснули сталью. Сам щенок стал намного больше. А тело стало покрываться прозрачным льдом…

Протерла глаза, с удивлением обнаруживая, что они мокрые. И посмотрела на своего пушистого, вредного, немного необычного, но все же родного уже щенка.