Дальний и Ближний (СИ)

— Я бы пошёл, но страшно тебя одну оставлять, ты же опять во что-нибудь вляпаешься. Поедем, пока грязь в куртку не впиталась, потом не отстираешь.

Шмыгая носом, я всё же возвращаюсь в его машину.

— В бардачке есть салфетки, протри лицо, — включает свет и откидывает козырек с зеркалом напротив меня.

Я привожу себя более-менее в порядок, и мы отъезжаем со стоянки.

— Куда мы едем? — замечаю, что он повернул в другую сторону.

— Ты же хотела узнать, чем я живу, вот увидишь. И у меня машинка с сушилкой. Куртка, я так понимаю, у тебя единственная.

— Нашёл время в гости приглашать.

Морозов живёт на другом конце города, на набережной Амура, новостройка, девятый этаж.

Войдя в квартиру, в кромешной темноте, слышу тихое рычание.

Здесь кто-то есть и он точно не рад гостям.

Я влипаю в дверь.

Морозов, скажи, что у тебя какой-нибудь йорк или чихуахуа.

— Фу, свои! — приказывает Глеб и включает свет.

Прямо передо мной сидит здоровая мускулистая псина и смотрит, не отрываясь.

Кто это? Питбуль? Ротвейлер?

— У тебя собака? — заикаясь.

— Представь себе… И оторвись уже от двери, он тебя не тронет.

— Ага. Он же бойцовский!

Глеб закатывает глаза, снимает куртку и вешает в шкаф.

— Нет такого понятия — бойцовская собака, есть понятие — дебилы хозяева, которые натаскивают их на бои. Ванная там, — показывает рукой.

Я крадучись, вдоль стены пробираюсь в неё.

Пёс даже с места не двигается, провожает только поворотом головы. Глеб почесывает его за ухом, отчего тот радостно виляет хвостом, и они скрываются в комнате.

Осматриваю ванную. Очень в мужском стиле, черно-белая, вся блестит от чистоты.

Не говори только, Морозов, что ты сам здесь всё надраиваешь.

Гляжу на себя в зеркало.

Господи, какое же жалкое зрелище!

Чумазая, мокрая и с размазанной по лицу тушью для ресниц. Вроде же всё вытерла.

Волосы висят грязными сосульками. Я сейчас похожа на домовёнка Кузьку. И мыть меня нужно так же — прямо с одеждой.

Стягиваю куртку и забрасываю в стиральную машинку. Свитер чистый, но вот джинсы превратились в грязную тряпку.

И что делать?

Не без штанов же перед Морозовым щеголять пятой точкой.

Но он сам находит выход, приносит мне свою шёлковую пижаму.

— Держи, — протягивает её мне, задерживая взгляд на расстёгнутой пуговице на поясе джинс.

Мой же взгляд падает вниз.

Рядом с Глебом стоит пёс и с интересом разглядывает на меня, поворачивая голову на бок то в одну, то в другую сторону.

Что в голове у этой зверюги?

Агрессии он не проявляет, но внутри от его присутствия всё ходуном ходит.

— Ты можешь его запереть? — киваю на собаку.

— Зачем?

— Он недобро на меня смотрит.

— Пойдём, Дикий, нас тут не любят, — слегка коленкой пса в бок, выталкивая из дверного проёма.