Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Глав-Матушка сказала: «Это разумнее, чем сидеть в гостинице и дергаться. Andiamo[42]».

Я спустилась, спросила, где находится банк, предупредила, что остаюсь в этом номере. Раскаленный на солнце «Тандербёрд» стоял там, где я его оставила. Я отругала себя, что не поставила его в тень, но, когда села за руль, не почувствовала омерзительного запаха. Я старалась не думать о том, что постепенно должно стать на такой жаре с человеком, убитым больше шестидесяти часов назад. Я привыкла совершать такие усилия воли. Сколько себя помню, я всегда старалась отгонять от себя ужасные воспоминания.

Как плакала мать, когда ей обривали голову, за несколько минут до того, как она бросилась вниз с третьего этажа и разбилась на мостовой. Или как кричал мой отец, когда внезапно тронулся товарный вагон, под которым он оказался. Я говорю себе: прекрати, прекрати немедленно, идиотка, но в конечном итоге разве мы можем что-то забыть?"

"Солнце. Я поставила машину в тени на главной улице Кассиса, выходившей в порт. Я опустила верх, чтобы ветер унес как можно дальше гнусный запах и дурные сновидения.

Я вошла в банк, где все блестело и вселяло уверенность. Мне сказали, что я могу снять 750 франков со своего парижского счета, но, поскольку после покупок в Фонтебло там должно было остаться немногим больше, я сняла только 500. Глав-Матушка сказала: «Возьми, сколько можно, эти деньги все равно пропадут, поезжай за границу, скройся». Но я не стала ее слушать.

Пока ждала, я увидела на стене большую карту автомобильных дорог и вспомнила фразу из телефонограммы: «Я поеду за тобой в Вильнёв.» Я посмотрела, есть ли такой Вильнёв возле автодорог номер 6 и 7, между Парижем и Марселем.

Я насчитала столько Вильнёвов, что сначала пришла в отчаяние: Вильнёв-сен-Жорож, Вильнёв-ла-Гийар, Вильнёв-сюр-Йонн, Вильнёв-л’Аршевек, Вильнёв-лез-Авиньон и еще другие, а кроме того, существовали, наверное, и Вильнёвы меньшей значимости, которые вообще не обозначены на карте.

Правда, я заметила, что Вильнёв-ла-Гийар находится прямо за Фонтенбло, где я в последний раз видела пустой багажник, а Вильнёв-сюр-Йонн – возле Жуаньи, где встретила дальнобойщика, укравшего фиалки.

Но это наверняка мало что значит. Глав-Матушка сказала: «Это точно ничего не значит, если исходить из телефонограммы. Она была адресована авиапассажиру. Из Парижа в Вильнёв-ла-Гийар никто не летает, это близко, если приложить к карте, всего четыре пальца, можешь сама проверить».

Я спрятала полученные деньги в сумку и спросила, есть ли в Кассисе бюро путешествий. Оно было и находилось в соседнем здании, нужно только выйти из одной двери и войти в другую.