Дамир. Любой ценой

– Занят?

– Очень.

– Тогда в понедельник?

– Посмотрим. Я наберу.

– Давид, – зовёт она, – всё по-старому?

– Лучше.

– Это хорошо. Просто на этот раз, – понижает тон, – если что, не обижайся. Я буду идти до конца, и ты меня не остановишь.

– Поговорим потом, – цедит сквозь зубы Давид. – Ты на громкой связи, а я не один.

– С Диной?

– Да.

– Привет, Дина, – усмехается.

– Привет, – отвечаю я, глотая в горле ком.

– Анита, – слышится низкий баритон, и я сползаю по спинке сиденья, ощущая, как тело бьёт током. – Иди сюда.

Давид завершает вызов, а я жадно хватаю воздух ртом. Расстегиваю шубу, ослабляю на шее шарф, но тщетно.

Задыхаюсь!

Глава 92

Дамир

Ребёнок плачет и плачет, а я понятия не имею, что с ним не так. Беру его на руки, хожу по комнате вперёд-назад, качаю, но безрезультатно.

Может, пора кормить?

Или сменить подгузник?

Нет. Не то. Анита кормила его смесью час назад, а затем сразу же поменяла подгузник.

Тогда что? Поднялась температура? Нет. Лоб холодный, а на термометре тридцать шесть и семь.

Анита занята, но без неё мне точно не справиться. Она же женщина и должна понять, что с ребёнком не так.

С этими мыслями я оставляю Назима в кроватке и иду на кухню.

Жена стоит ко мне спиной, беседуя с братом по телефону.

Как мило!

Ребёнок орёт, красный весь, а она ничего не слышит.

– Анита, – громко произношу. – Иди сюда.

Жена зажимает телефон рукой, оборачивается.

Смотрит так недоуменно, мол, что ты хочешь от меня, Дамир?!

– Назим плачет. Не слышишь? – стараюсь говорить спокойно, но нарастающая внутри меня буря так и грозится вырваться наружу, и разнести всё вокруг в пух и прах.

Жена завершает разговор. Откладывает телефон в сторону.

– А ты для чего? Не можешь его успокоить без меня? Я с братом говорила. Разве не видел?

– Ты сейчас серьезно?

Анита закатывает глаза, вздыхает, а затем молча плетётся в спальню.

Я следую за ней. Останавливаюсь в дверном проёме, наблюдая за происходящим со стороны.

Жена склоняется над детской кроваткой. Берёт сына на руки и идёт с ним к пеленальному столику.

– Можно поаккуратнее? – рявкаю, когда Анита слишком грубо обращается с ребенком.

– Я аккуратно, – огрызается.

Я злюсь. Нервы – оголённые провода.

Мысленно считаю до десяти.

Делаю глубокий вдох носом, выдыхаю ртом.

Назим плачет ещё громче.

– Дело не в подгузнике, – не выдерживаю.

– А в чём?

– Откуда я знаю, Анита? Ты же мама. Ничего не чувствуешь?

– Ма-ма, – цедит сквозь зубы. – А ты папа. Давай! Сделай с ним что-то. У меня разболелась голова!

Я не могу в это поверить, но Анита действительно пасует. Выходит из комнаты и захлопывает за собой дверь.

– Т-ц-ц, – успокаиваю Назима, беря его на руки. – Всё хорошо. Папа сейчас тебя оденет, и мы пойдём на прогулку.