Дамир. Любой ценой

К горлу подступает ком. Тошнит. Выпила лишнее? Нет. Не знаю.

– Останови! – кричу Давиду и, когда машина съезжает на обочину, в спешке открываю дверцу.

Выскакиваю из мерседеса. Склоняюсь...

Желудок пронзают тошнотворные спазмы, мышцы живота напрягаются, и у меня случается рвота

Давид выходит следом. Останавливается за моей спиной и придерживает волосы, собрав их руками на затылке.

Когда всё заканчивается, муж подаёт носовой платок, а затем смотрит на меня пронзительным взглядом, полным волнения.

– Всё хорошо? – тянется рукой к моему лицу, чтобы убрать с щеки прядь волос.

Я отстраняюсь. Делаю шаг назад:

– Нет. Не хорошо.

– В больницу? – ведёт бровью.

– В психиатрическую, – хмыкаю я.

– Не понял твоего сарказма, но, если тебе уже лучше, то вернёмся в машину.

Мне не хочется домой. Не хочется садиться в мерседес и всю дорогу, пока мы будем ехать, сходить с ума.

– Ты сказал, что на этот раз точно убьёшь Дамира, если он посмеет сделать мне больно. Почему ты так сказал?

– Дин, хватит этих разборок. Я сказал то, что думаю. Не цепляйся к словам.

– Дамир плохо выглядит. Он ужасно постарел и... Хромает.

– И что мне теперь сделать? Оплатить ему курс реабилитации? – ухмыляется. – Шагаева потрепала жизнь. Я здесь причём?

– Ты имеешь к этому какое-то отношение?

– К чему? – сердится, хмурит брови и пугающе сжимает кулаки.

– Ты понял, что я имею в виду."

"Давид закатывает глаза. Тянется рукой к своему лицу, трогает бороду.

Я сказала чушь?

Вроде, нет. Тогда почему он делает вид, что я несу ахинею?

– Дина, твоя фантазия ни в какие ворота не лезет. Хватит нести бред, – делает размашистые шаги в мою сторону. Останавливается напротив и дёргает за руку, – поехали домой. У нас выдался тяжелый вечер. Нужно отдыхать.

Мы возвращаемся к мерседесу и продолжаем путь домой. В салоне царит напряженная тишина. Мне не хочется говорить, Давиду – тоже.

Я злюсь на мужа. Очень сильно сержусь, а потому отворачиваюсь к окну и всю дорогу смотрю в никуда.

Оказавшись дома, я снимаю полушубок, вешаю его в шкаф на тремпель и закрываюсь в ванной комнате.

Раскрываю кулак и тупо пялюсь на клочок бумаги. Читать или нет?

Давид забыл про эту записку, я – тоже, да и не было до неё дела во время скандала.

Скандал! А ведь сегодня мы впервые поругались за целый год. Обычно, мы с мужем никогда не повышали тон и не играли в молчанку, но сейчас... Я закрылась в ванной комнате, а он... Да пофиг, где он. Давид мне сделал больно, а делать вид, что всё хорошо – я не привыкла и не собираюсь привыкать.

Разворачиваю помятый клочок бумаги и залипаю на угловатом почерке:

«Не будь бякой, пришли фотки сына».

Симпатичный смайлик вместо подписи вызывает на моём лице улыбку.

– Ах, Дамир, – я прикладываю клочок бумаги к губам и целую этот дурацкий смайлик.