Дамир. Любой ценой

«Не дождешься», – крутится на языке, но я молчу. Сейчас нужно молчать и поберечь силы на будущее!

Давид толкает дверь и, когда она распахивается, я слышу женский голос, поющий колыбельную. Язык иностранный, но это точно колыбельная, ведь женщина держит на руках ребенка. Моего ребенка?

Давид кивает женщине на выход. Я провожаю незнакомку взглядом, примечая, что вижу её впервые: определено она той же нации, что и бывший, а может быть, вообще его родственница – не удалось толком разглядеть.

– Иди, – Давид толкает меня к детской кроватке, и я иду на ватных ногах.

Мне хватает одного взгляда, чтобы понять, что это моя маленькая Ляйсан. На глаза тут же накатывают слёзы. Горло душит будто удавкой. Задыхаюсь. Закусываю губу и еле-еле сдерживаю крик. Нельзя! Нельзя пугать малышку.

Оборачиваюсь и умоляющим взором смотрю на Давида:

– Пожалуйста, сними наручники. Я хочу взять свою дочь на руки.

Он смотрит на меня исподлобья, а затем качает головой.

Падаю на колени, склонив голову вниз.

– Пожалуйста, не будь таким жестоким! Я тебя очень-очень прошу.

Он снова говорит нет, а я не знаю, как убедить. Не знаю, что делать дальше. Я готова целовать его ноги, туфли – что угодно, лишь бы он позволил прикоснуться к моему ребенку!

* * *

Давид запирает меня в комнате, посадив под замок. Лясю он разрешил взять на руки, и я даже успела поцеловать малышку, и ощутить ее запах. Я думала, в тот момент сердце разорвется на части, но нет… Выдержала какими-то чудом. А потом у нас с Фатхетдиновым был разговор. Давид предложил мне воспитывать мою дочь при условии, что я навсегда забываю о Шагаеве и своем сыне.

«Я подготовил новые документы и уже купил билеты на самолёт. Решай, Дина, готова ли ты полететь со своей дочерью за границу» – в голове постоянно крутятся слова Фатхетдинова и я не знаю, как заставить его поменять свое решение.

Давид – безумный, одержимый, причем не только мной, но и местью Дамиру. Он ненавидит Шагаева, считая, что Мир разрушил его с сестрой жизни, а теперь пришел черед страдать виновнику.

Я не знаю, что делать дальше. Не знаю, как вырваться из этой клетки. Без Ляси я отсюда не уйду, а с ней никто не позволит.

Спустя несколько дней мне позволяют выходить из комнаты. С Давидом я практически не вижусь, а Ляйсан разрешено навещать по расписанию: утром, в обед и вечером.

– Через час. Дамир, без фокусов, иначе будет только хуже, – рычит голос Давида, когда я случайно прохожу мимо одной комнаты.

Я бросаю взгляд вниз на лестницу и понимаю, что сейчас – единственный шанс, что-либо изменить. Давид сказал, через час встреча, а значит, он однозначно поедет на машине!

Окрылённая внезапно возникшей идеей, я бесшумно спускаюсь по лестнице, надеясь остаться незамеченной.