Дамир. Любой ценой

Что-то осталось, но к нему… её тянет больше. Видел, как они целовались возле подъезда. Стоял за деревом и наблюдал, как придурок.

Неужели Дина его простит? Вернётся? А как же «мы»?

Я. Санька. Дина.

Должны быть вместе.

Вместе засыпать и просыпаться. Жить одной семьёй.

Едины и неделимы. Никому не разъединить!

Не отдам. Буду рядом, чтобы не случилось. Отныне я любой ценой буду рядом!"

"Выхожу из подъезда. Подхожу к тачке, прыгаю за руль. Еду домой, пытаясь сосредоточиться на дороге. Тщетно. В голове бардак. Слишком много мыслей. Лезут и лезут. Не прогнать.

Паркуюсь возле подъезда. Хватаю с сиденья бумажник. Выхожу из машины. В кармане трещит мобильник.

Десять ночи.

Смотрю на экран телефона и понимаю, что не хочу говорить.

Не хочу!..

Но принимаю вызов:

– Ты где? – звучит на том конце провода.

Сжимаю челюсти. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Что надо?

– Поговорить хочу.

– В другой раз, – коротко отвечаю.

– Мир, – тянет Давид. – Не выёбывайся! Где ты? Я сам приеду.

Ухмыляюсь.

Ладно. Друг!

– Приезжай, – диктую адрес, отбиваюсь.

Захожу в подъезд, потом – лифт.

Возле входной двери вожусь с замком.

Заедает.

Проворачиваю ключ несколько раз и наконец-то попадаю в квартиру.

Раздеваюсь прямо в коридоре. Плетусь в ванную комнату. Включаю в кране прохладную воду. Душ освежает. Бодрит. То, что нужно сейчас.

Через час раздаётся стук в дверь.

Открываю.

– Ты специально сюда переехал? – заявляет прямо с порога.

Отпихивает меня в сторону. Снимает туфли и идёт на кухню.

– Конечно, – кричу ему в спину.

– Ну ты и... – Давид замолкает. Ставит на стол бутылку коньяка. Рыскает по шкафчикам. – Бокалы? Где?

– Нет бокалов, – пожимаю плечами. Достаю из шкафчика две чашки. – Это. Подойдёт?

– Хрен с бокалами. Давай.

Давид плюхается на стул. Открывает бутылку. Наполняет чашки янтарной жидкостью. Приглашает к столу.

– О чём хотел поговорить? – спрашиваю равнодушным тоном, выпиваю залпом всю жидкость.

Давид ухмыляется. Ничего не говорит. Тоже пьёт коньяк. Залпом, как и я.

Подкуриваю сигарету. Затягиваюсь сизым дымом. Выдыхаю, глядя на него.

– Что? – выгибаю бровь. – Смотреть на меня будешь или говорить?!

– Вернись домой. Не глупи.

– Домой? – смеюсь. – Так я дома!

Давид закатывает глаза. Тянется к своей бороде, проводит по ней пальцами.

– Придурок! Ты на что рассчитывал, когда уходил? – резко меняет тон. Злится: – думаешь, тебе всё можно или как?

– Почему и нет?! – пожимаю плечами.

– Обломишься.

Давид снова наполняет чашки. Выпиваем.

– Знаешь, друзей может быть много, а вот сестра у меня одна. И я не позволю её обижать. Никому!

– Не позволяй. Я здесь причём?

– Ублюдок, – произносит сквозь зубы. – Тебе что? Сперма в голову бьёт или как? Проснулись чувства к старой любви? Так я их усыплю.

Тушу в пепельнице сигарету. Щурю глаза.