Лекарство от одиночества (СИ)

И до того как поняла, что Валов не собирается бросать Мишку, несколько раз даже порывалась связаться с его биологическим отцом. Но Юра в этом смысле повел себя как настоящий мужчина. Он не только не отказался от сына, но как будто стал к нему еще более внимательным. Мишка после встреч с Валовым возвращался таким счастливым и наполненным, что было очень жестоко по отношению к ним обоим нарушать эту гармонию. После недолгих раздумий я удалила нашу переписку с донором и думать о ней забыла. Так в море моих проблем стало на одну меньше, но сколько же их еще оставалось! И в этом всем бушующем море был только один тихий островок, к которому я могла прибиться, чтобы перевести дух…

– Жор! Жорка, он пинается! Скорее!

Бутенко подбегает ко мне, выпустив спинку от кроватки, которую вот уже часа три собирал, чертыхаясь и ругая производителей, написавших, по его мнению, никуда не годную инструкцию по сборке. Обтирает руки о джинсы, кладет на живот. И вскидывает на меня глаза темные:

– М-м-м?

– Опять не чувствуешь?

– Нет.

Перекладываю широкую ладонь чуть ниже. Прислушиваюсь к себе, закусив губу. И вновь слышу легкое шевеление. Так маленькие юркие рыбки касаются ног в воде.

– Ну?!

– Нет, Эль. Она еще маленькая. Всего семнадцать недель. Наверное, это перистальтика кишечника.

– Сам ты перистальтика! Я говорю тебе, это он!

– Ладно-ладно, – примирительно вскидывает ладони, но я-то уже завелась и мириться не собираюсь.

– Ты просто не знаешь, как это! А я опытная мать. Вот. Опять! – подскакиваю."

"Бутенко опускается на колени. Задирает трикотажную кофточку и прикладывает ухо к моему животу. Гляжу на его темную макушку. Волосы у Жорки густые, лысеть он, несмотря на солидный возраст, явно не собирается. Отчего-то осипнув, касаюсь его черных волос пальцами:

– Чувствуешь?

Он приподнимает голову:

– Ага. Вот это да!

Врет он все. Просто хочет меня порадовать. И это тоже чертовски трогательно. Просто до слез. Ну, я и плачу. Бутенко закономерно пугается, хотя учитывая, как на меня влияет беременность, ему давно пора привыкнуть к стремительным сменам моего настроения. Хлюпаю носом, уткнувшись в его бычью шею. Дышу поверхностно. Потому что его разгоряченная кожа так вкусно пахнет, а чертовы гормоны не только на мое настроение действуют, но и на либидо, для которого четыре месяца воздержания – то еще испытание. Думаю, для Георгия давно не секрет, что со мной происходит. Так часто я стала залипать взглядом то на его плечистой фигуре, то на руках, а то и вовсе на губы пялясь. Но он никак не форсирует события. И продвигается в отношениях со мной с осторожностью сапера на задании.

– Успокоилась? – сипло интересуется он, чуть отстраняясь. Откидываюсь в его сильных руках. Моргаю в надежде, что это поможет сфокусировать поплывший взгляд.