Лекарство от одиночества (СИ)

– Давай-ка, девочка, я тебя домой отвезу.

Моей руки касается его огромная лапища. Я вот только сегодня, помнится, удивлялась тому, как он умудряется своими грабарками выполнять настолько ювелирно точную работу в операционной. Ч-черт, опять мысли разбегаются! Надо же…

Бутенко тащит меня за руку, я послушно иду за ним. В следующий раз осознаю себя уже сидящей в его огромном внедорожнике. Довольно стареньком, но ухоженном.

– Я отвезу, – зачем-то повторяет Георгий, стрельнув в меня задумчивым взглядом.

– Отвези. Но не ко мне. Не могу…

– А сын?

– Он с родителями. Я их предупредила, что задержусь. Хотела… А там они, и… – замолкаю, сглотнув. Продолжать нет никакой возможности. Ощущение, что озвучивая это, я еще больше пачкаюсь. Хотя, казалось бы, куда еще? Год, или даже полтора мой муж приходил ко мне в постель после другой бабы, а я ничего, дура, не замечала.

Прижимаюсь разгоряченным лбом к стеклу. Не иначе как в приступе мазохизма перебираю в памяти воспоминания о том времени. Получается, они трахались, когда я была беремена? Или все началось раньше? Когда я готовилась к ЭКО? Или когда мы снова и снова пытались забеременеть сами, но ни черта у нас не получалось? И я жрала себя, я себя считала неполноценной… Я мучилась, а он…

Господи, он хотя бы предохранялся?

Колотит. Я задыхаюсь. Позорно всхлипываю, хотя вроде бы даже успела заткнуть рот кулаком.

– Эль, ну что ты? Нельзя так душу рвать.

Конечно. Он прав. Нельзя. Но та рвется в клочья и шмякается под ноги. И вот, казалось бы, что может быть банальнее измены в нашем королевстве? А я совершенно к ней не готова. А я почему-то, дура, была уверена, что Юра выше этого. Хотя бы потому, что он, мать его так, удовлетворен! Я же все ему позволяла… Все вообще. Иной раз вспоминать стыдно. Ее он трахал так же? Или Елена, в отличие от меня, подобного не терпела? А вообще, конечно, удивительно, как измена меняет оптику восприятия. Еще недавно то, что сейчас видится не иначе как грязью, воспринималось совсем не так…

– Приехали.

Машинально киваю. Быстро. То ли обычных пробок не было, то ли я просто выпала из реальности. В каком-то бреду выхожу из машины, недоуменно оглядываюсь по сторонам. Среди вековых сосен виднеется черная крыша уже знакомого дома и лоскут лазурного моря.

– Ты сказала, что не хочешь домой, – поясняет Бутенко, дернув плечом. – Или передумала?

– Нет.

Голос звучит сипло. Будто я орала, как сумасшедшая. Хотя я как раз таки не орала. Возможно, зря. Возможно, выскажи я все, что думаю, Юре, выплесни это все из себя, оно бы меня не убило? Я же струсила. Потому что тогда бы дороги назад уже точно не было, а я… Я все еще не знаю, как без него жить. А я люблю… Люблю мучительно. И эта больная любовь – как яд. Травит, травит, травит…

– Тогда давай в дом? Я что-нибудь приготовлю на ужин.