Лекарство от одиночества (СИ)

Тупо пялюсь на то, как водяная пыль, собираясь в капли, стекает вниз по бетону. Ванная у Георгия красивая. Камень и дерево. А душ просто огромный. Мы влегкую помещаемся в нем вдвоем. И еще остается место для маневра. Жора с любовью намыливает мое тело, споласкивает, быстро моется сам и выходит первым, чтобы подать мне полотенце. А потом еще собирает наши разбросанные по всему дому вещи.

– Там в шкафу где-то был халат.

– Нет. Спасибо. Я уже домой поеду.

– Ладно. – Кажется, или у него правда на щеке дергается нерв? – Может, тогда кофе на дорожку? Я тебя отвезу.

На кофе я соглашаюсь, потому что иначе это будет выглядеть совсем уж некрасиво. Пьем молча. Я только чувствую Жоркин взгляд.

– Что думаешь делать дальше?

Пожимаю плечами. Совесть не позволяет сделать вид, что я не понимаю, о чем он.

– Понятия не имею. Все меняется быстрее, чем я успеваю соображать.

– Простишь?

– Не знаю. Сегодня он ее отшил. И вообще, как я поняла, их отношения давным-давно закончились, но это же было, Жор. И знаешь, что самое похабное? Что от этого предательства мне больней, чем от того, что он предал Мишку. Как так? Я же люблю сына до безумия, а все равно выходит, что свое больнее. Может, я плохая мать? – Растираю ладонями лицо. – Не знаю. Все слишком сложно. Можно, конечно, уйти, громко хлопнув дверью, а куда идти? Я вся в Юрке погрязла, что от меня осталось? Моего. – Поймав себя на том, что уж слишком разоткровенничалась, осекаюсь. – Ладно, что-то я совсем тебя загрузила, прости. Он твой друг и…

– Ты серьезно? – Жорка дергает темной бровью. Опускаю взгляд. Он сидит, закинув щиколотку одной ноги на коленку другой. Залипаю на длинной широкой стопе. Кажется, теперь понятно, чьи гигантские кроксы стоят в ряд в предоперационной.

– Ну, ты же не разорвешь с ним отношения только потому, что… – замолкаю, бровь Жорки взлетает выше. И взгляд наполняется такой, знаете, снисходительной насмешкой. – Ладно, как знаешь. Мне надо ехать. Прости, что втянула тебя в наши семейные дрязги, и спасибо.

Встаю со стула. Касаюсь его руки и даже клюю в щеку.

– Эля, если что, рассчитывай на меня.

Не знаю, о чем он, но уточнять кажется мне неловким. Да и не собираюсь я к нему обращаться за помощью. Бутенко и так сделал для меня слишком много. Только раньше я не задавалась вопросом, зачем это ему. А теперь лезет в голову всякое. Страа-а-анное.

Домой едем в молчании. У меня на разговор просто нет сил, почему молчит Георгий – не знаю.

– Останови возле парка на въезде, ладно?"

"Лицо Бутенко абсолютно непроницаемо, поэтому я даже сама себе не могу объяснить, почему мне кажется, что ему не понравилось это предложение. С другой стороны, а на что он надеялся? На то, что я позову его на чай в дом свекров? Надо было брать такси и не морочить голову.