Дамы убивают кавалеров

А когда беда случается с хозаром – весь клан бросается ему на выручку.

Катя молчала, переваривая услышанное. А профессор строго сказал:

– В общем, все, Екатерина Сергеевна. Хватит слез, довольно истерик. Продолжаем работать. Вот вам текст, переведите его.

Она машинально взяла исписанные хозарской вязью листки. Попыталась вчитаться. Непонятно. Ничего не понятно!

Катя отложила текст. Умоляюще взглянула на профессора.

– Анвар Шойвович, пожалуйста! Можно я съезжу к Даше? На часок, не больше!

Профессор хмуро посмотрел на нее. «Сейчас скажет: «Уезжай и больше не возвращайся!» – в страхе подумала Катя.

Но Бахтияров, видимо, прочитал в ее лице что-то особенное. Он вздохнул и произнес:

– Езжайте. Что уж с вами делать? Через пару часов жду обратно. И вот еще что. Вот вам кассета с уроками хозарского. Послушайте по дороге. Вернетесь – сдадите зачет. И вообще: говорите по-русски только по мере необходимости. Будете общаться с сестрой – про себя переводите ее слова на хозарский. Очень полезная практика. Давайте, Катюша, в темпе. Жду вас через два часа.

Леня КоноплевЛенчик едва не впервые в жизни занимался самоедством.

«Дебил я. Олигофрен. Имбецил. Гидроцефал!» – клял себя он. Самоуничижению весьма способствовали тонкая подстилка матраса, от которой ломило бока, и постоянная боль в прикованном запястье. С момента заточения прошло уже два дня. Освобождать Ленчика никто, видимо, не собирался. Вертолет над темницей не зависал, дядя Паша – спецназовец и рейнджер – вызволять его не спешил.

Ленчик не знал, какую сумму чурки потребовали с его Семьи за его голову. Подозревал только: те заломили огромные деньги. Огромные. Тысяч триста долларов.

Или пятьсот. Или миллион?.. Столько бабок мамане сроду не найти. С пресловутыми двенадцатью штуками было проще. Ну, и зачем, спрашивается, они с Машкой затевали детские шуточки со змеями? С ментовской базой данных? Зачем он, студентик, стал сам бороться с жестокой, отлаженной бандитской группировкой? Робин Гуд нашелся… Поверил в себя. Решился. Потом от удач башка-то закружилась. Уже всякие грандиозные планы начали лезть в голову – возьму, мол, и разворошу это гнездышко чучмекско-хозарских ос, всех разорю, все дела им расстрою! Я одержу грандиозную победу, я без сипа стос, ощень крутой, я один против всех… Да, вот теперь пойди и повоюй против этих хозар, блин… Сидишь на хлебе и воде и ждешь, покуда тебе отчекрыжат пальцы. Перспективка – зашибись.

Ленчик с горькой иронией вспоминал: «А ведь я, я всегда боролся с расизмом! Защищал однокурсника Маркаряна, которого студенты дразнили хачиком. Ох, дурак я, дурак»."

"Больше тюремщики его не били. И даже особо не унижали. Но он ненавидел их до дрожи в прикованных к батарее руках.