Дамы убивают кавалеров

 – Но я хотел бы вас попросить: могли бы мы использовать вашу жилплощадь для того, чтобы наблюдать за бандитами?

– Каким, простите, образом? – сразу слегка насторожилась пожилая дама.

– С вашего разрешения я установлю в ваше потолочное перекрытие скрытый микрофон. – Бабушка слегка насупилась, и я поспешно добавил: – Ваша квартира никак не пострадает.

– А это не опасно? – спросила пожилая дама.

– Ни в коем случае! – воскликнул я и прижал руку к груди. – Заверяю вас, дорогая Татьяна Дмитриевна, ни в коем случае. Никому, и тем более вам, это мероприятие не повредит. А мы с вами сможем помочь выручить из страшной беды молодого человека, юношу.

Старушка задумалась, пожевала губами. Затем наконец решилась:

– Вы производите впечатление порядочного и ответственного человека, Павел. Какое, вы говорите, у вас звание?

– Капитан. Капитан милиции.

– Ну что ж, – с долей неуверенности проговорила пожилая дама, – можете располагаться, товарищ капитан. Вы что-то будете здесь сверлить? Бурить? Не хотите ли, впрочем, перед началом вашей работы выпить чаю?

– С удовольствием, дорогая Татьяна Дмитриевна. Спасибо вам за предоставленную возможность… И я очень, очень вас прошу: пожалуйста, не рассказывайте никому, даже очень близким людям, о том, что вам только что стало известно.

– Молодой человек!.. – слегка оскорбилась дама. – Мне ли, с моим-то жизненным опытом, не знать, что такое военная тайна?!

* * *После чаепития я попросил у старушки старых газет и стол со стулом. Пожелание было исполнено. Затем я достал из своего «сантехнического» сундучка дрель «Блэк энд Деккер». Прикинул, с какого примерно места в квартире наверху производилась видеозапись побитого Ленчика.

Затем я спросил у хозяйки разрешения «слегка продырявить» ее потолок. Чуть нахмурившись, старушка дала мне «добро». Я заверил Татьяну Дмитриевну, что все разрушения в ее комнате будут исправлены тут же по окончании операции.

– Кроме того, – сказал я, – вы получите немедленную компенсацию.

Я достал из кармана и протянул даме пятисотрублевую бумажку. Старушка заколебалась, нахмурилась и с удивлением глянула на меня.

– Берите-берите. – Я укромно сунул пятисотрублевку в карман ее халата. – Дело в том, что родители мальчика – довольно обеспеченные люди.

Они не жалеют средств ради того, чтобы освободить его.

– Н-да, – с сарказмом протянула Татьяна Дмитриевна, – теперь я вижу, что правду говорят: наши правоохранительные органы перешли на самофинансирование. Впрочем, как и российские врачи, и учителя… Не говоря уже о сантехниках.

– Такова жизнь, Татьяна Дмитриевна, – философски заключил я."

"Покачивая сокрушенно головой (это, вероятно, означало: «Куда катится наша страна!»), старушка удалилась на кухню. Купюру она мне, впрочем, не вернула.