Дамы убивают кавалеров

И тот, на границе яви и небытия, выкрикивал тогда, сколько лет он будет царствовать. Эту цифру шептали ему в момент между жизнью и смертью древние боги.

Нынешний хакан выхрипел тогда: «Двадцать два года». Это случилось одиннадцать лет назад. Тогда же нынешнего хакана, высокочтимого Сурена Ахмедовича Каримова, и короновали.

Жить и царствовать ему оставалось еще одиннадцать лет. Когда эти годы пройдут, тудуны с молчаливого согласия хакана убьют его. А раньше он умереть не может. И не может перестать быть царем. Такова воля и Аллаха, и древних богов.

Так что пока время не пришло – хакан будет царствовать и жить.

И Аллах, и природа сами, без помощи сыновей и докторов, позаботятся об отце все эти остающиеся ему одиннадцать лет. (Дети не знали, что великий хакан не уповает только на Аллаха с природой и пользуется услугами лучших врачей Президентской клиники.)

Хакан сидел во главе стола. Зорко посматривал на детей и племянника. Пытался заранее по их жестам и глазам определить, кто о чем расскажет. И кто о чем постарается умолчать.

Сыновья, Услан и Нарим, кушали за столом хорошо. Ели нежный шашлык из только что забитого барана, кукурузные лепешки, свежую зелень, ореховый соус, аджику.

Пили молодое вино, специально присылаемое с Кавказа.

Племянник Бандаров по кличке Бендер ел плохо. Он в последнее время пристрастился к кухне неверных. Улитки, мидии, креветки, трюфеля… Он перестал понимать, что еда – не наслаждение. Еда – это отдых и силы. А еще еда – это повод, чтобы встретиться всей Семьей за столом. Повод, чтобы вести добрую беседу.

О делах во время еды не говорили. Когда закончили трапезу, старший сын Услан (данным кафе ведал он) едва уловимо поднял брови.

Как-то да разглядели сей жест с кухни, мигом появились, убрали тарелки – оставили только бокалы для вина и воды.

Первым о делах доложил хакану старший сын, Услан. Отец слушал, полуприкрыв запавшие глаза. Руки его, ладонями кверху, лежали перед ним на столе.

Услан дал отцу-хакану отчет, сколько наличных принес за последнюю неделю Семье Косинский рынок; сколько из них перетекло на «отмывку» в легальные компании и фирмы; какая сумма пошла в оборот – на закупку наркотиков и оружия; сколько отдали в помощь братьям, сражающимся на Северном Кавказе против неверных.

Хакан шевельнул пальцем.

– В прошлую неделю, – сказал он по-прежнему с полуприкрытыми глазами, – рынок дал на сорок три тысячи долларов больше, чем в эту.

– Да, папа. Но теперь произошел несчастный случай.

Хакан чуть приподнял бровь.

– Мы почти целый день не работали, папа. А затем количество посетителей снизилось примерно на одну десятую от обычного… Это из-за змей, папа.

– Змей? – переспросил хакан.

– Кто-то выпустил на рынке во время торговли змей, неядовитых.