Дамы убивают кавалеров

– Я очень сочувствую вам и вашей семье, – мягко сказал он. – И идея мне ваша в принципе нравится. – Бахтияров помедлил.

– Но есть у меня хоть какие-то шансы? – робко спросила Катя.

Профессор задумался.

– Вы уже занимались? – спросил он.

– Немного. Несколько дней.

– И сколько у вас еще времени?

– Точно не знаю. Но тоже немного.

– Недели, дни?

– Скорее дни.

– Тогда бесполезно, – мгновенно отреагировал профессор.

Катя непроизвольно всхлипнула.

– Хорошо, приезжайте, – обреченно сказал Бахтияров.

Профессор Бахтияров ее не встречал. Дверь открыла горничная. Восточного вида.

Смуглая, черноглазая. Худая, платье до полу, губы поджаты, взгляд неприветливый.

Катя вежливо поздоровалась. Женщина хмуро взглянула на нее. Ее глаза царапнули обнаженные Катины коленки.

– Профессор у себя? – поинтересовалась Калашникова.

Горничная неприязненно пробормотала по-русски:

– Не понимаю.

Катя удивилась. Бахтияров как-то рассказывал, что его прислуга живет в Москве уже лет десять, «чертовски мила и абсолютно незаменима».

Катя улыбнулась странной женщине и сочувственно спросила:

– Как же вы в магазины-то ходите, если по-русски не говорите?

Горничная буркнула что-то невразумительное, но – немного знакомое.

Катя напрягла измученную за последние сутки память и вспомнила: это словечко она уже слышала. Дурацкое такое слово, почти без гласных.

Оказалось, горничная пытается ей хамить.

Катя ответила по-русски:

– Сами вы развратница.

Женщина изумленно взглянула на нее и неожиданно улыбнулась.

– Профессор – в зале, – свободно сказала она по-русски.

Катя распахнула дверь в гостиную. Бахтияров восседал в кресле, спиной ко входу. На Катины шаги он не обернулся.

Читал внушительную, с золотым тиснением книгу явно девятнадцатого века издания.

«А на факультете – всегда улыбается, бежит к ручке прикладываться», – подумала Катя. И несколько обиженно произнесла:

– Здравствуйте, Анвар Шойвович."

"Профессор обернулся. Неулыбчиво взглянул на нее. Выстрелил короткой, гортанной фразой.

Катя нахмурилась. Она разобрала слово «почтение», но смысла реплики не поняла.

Бахтияров внимательно разглядывал ее. Повторил ту же фразу – только гораздо медленнее. Катя мучительно переводила: «Женщины. Обязаны. Биться? Бить? Нет, стучать.

Выдавать? А, наверно, проявлять почтение».

Странная шутка.

Но Катя решила принять игру профессора. Она пожала плечами. Вышла из комнаты. Несколько громче, чем следовало, захлопнула за собой дверь. Потом постучала. Услышала бахтияровский голос – уже по-русски: «Войдите».

Во второй раз вошла в гостиную. И – увидела, что Анвар Шойвович встречает ее у двери, широко улыбается, тянется целовать ручку.

– Странные у вас шутки, – холодно сказала Катя вместо приветствия.

Профессор ничуть не смутился.