Дамы убивают кавалеров

Сознания он не потерял, однако руки-ноги ослабели. В голове зазвенело-закружилось. Чья-то очень сильная, отвратительно пахнущая рука твердо залепила ему рот. Другая чужая сила заломила его руки далеко за спину. Что-то железное и остро жмущее вдруг щелкнуло и застегнулось на запястьях. Ленька почувствовал, как его волокут через кусты.

Затем последовал еще один удар по голове, и он стал отключаться. Кажется, какой-то голос внутри его тоскливо произнес: «Ну все, вот тебе и трындец». Последнее, что успел отметить Ленчик гаснущим сознанием: его складывают пополам и заталкивают в темный багажник автомобиля.

Никто, ни один человек – пенсионер, ребенок или домохозяйка, – из окрестных домов не успел заметить, как двое лиц кавказской национальности грузят в багажник «Жигулей» скрюченного, модно одетого парня.

Кавказцы дружно уселись в машину. Хлопнули дверьми. Мотор взревел, и авто резко взяло с места."

"Спустя три минуты оно уже смешалось с потоком машин, текущим по Казанскому шоссе.

* * *Ленчик пришел в себя от того, что кто-то лил ему на голову ледяную воду. Он задрожал, дернулся и пришел в себя.

Он сидел на полу, прислонившись к стене. К чужой стене. В чужой квартире. Левая рука его была пристегнута к батарее наручником. Он дернул ею – в запястье вонзился металл. Правая рука осталась свободной. Он защитился ею от ледяного потока. Холодный душ прекратился.

Над ним наклонился душман. От него резко разило немытым телом. Он заглянул прямо в зрачки Ленчику. Тот испуганно отвел глаза.

Черный человек лениво шлепнул Леню рукой по лицу. Сперва по правой щеке, потом по левой.

– А, ачнулся, малъщик, – без выражения сказал дух.

Леня украдкой осмотрел комнату.

– Ну, малъщик, – сказал душман, – ты думаешь, ты умный? Ты играть с нами хотел? Казаки-разбойники играть?

– А в чем дело? – пискнул Леня.

– Это взрослые дела, – продолжал кавказец, не обращая внимания на его реплику. – Здесь игры-игрушки не играют. Поэтому знаешь, что с тобой будет? Хочешь знать, а?

Леня не ответил, и тогда лицо душмана расплылось в довольной белозубой улыбке.

– Сначала мы тебя, хомячок, отшампурим. В рот брать тоже будишш. На колхоз тебя, харек, пустим. Тебе будет немножко больна, но, наверно, понравит-тца…

Ленчик с ужасом закрыл глаза.

– Потом мы тебе, барашек, – с видимым удовольствием продолжал черный, – будем пальцы рубить. Один час – минус один палец. Хочешь?

То, что говорил кавказец, было настолько страшно, что Леня только молча, в ужасе, затряс головой.

– Нэ хочеш-ш… – загоготал хозарин.