Дегустация волшебства

 – Ты в самую точку попала! Вывозит он картину, как раз сейчас срочно ее вывозит! И главное, понимаешь, так ему невтерпеж, что не стал ждать, когда следующая партия пойдет! А прежние-то уже ушли – в Лион, на выставку! Так он вдогонку посылает с оказией!

– Когда посылает? – закричала Надежда. – И с кем?

– Завтра, в десять утра, самолет на Париж, – ответствовал Гарик. – Летит тоже один из академии, Митька Дрозд. Командировочка ему в Париж обломилась. В Париж, говорит, по делу срочному! Главное, он сам мне позвонил, жаловался на Аристархова, что подсунул картину. Хотя, конечно, у того все на таможне схвачено, но Митька все равно психует.

– А какая картина? – отважилась спросить Надежда.

– Ты не поверишь, – веселился Гарик, – «Утро на птицеферме»!

– Чего?

– Говорит, что какая-то копия записанная.

– Записанная? – В волнении Надежда никак не могла вникнуть в художественные термины.

– Ну, замазанная сверху дерьмом каким-нибудь!

– Каким дерьмом?

– Гусями! – разозлился Гарик. – По всему холсту гуси гогочут. И вот с таким барахлом он едет. Конечно, если бы у Аристархова не подмазано на таможне было, шиш бы Митька проскочил – тут даже ленивый догадается, что дело нечисто. На фиг им в Европе наши гуси! Но раз все схвачено, значит, дело в полном порядке. Я и Митьке сказал: не психуй, мол, езжай спокойно, проскочишь. Одного не пойму, для чего копию-то было замазывать?

Надежда со своей стороны очень хорошо понимала, для чего Аристархову было замалевывать копию картины, украденной из Эрмитажа, – чтобы не привязались. Потому что подмазка, конечно, дело верное, однако, если вывезут украденное в Эрмитаже – таможенные головы полетят.

– Надя! – продолжал Гарик. – Теперь говори быстро, зачем тебе все это нужно знать.

– Гарик, не хочу тебя впутывать! – отбивалась Надежда. – Только последний вопрос: в каком виде он картину повезет?

– Так и повезет, в футляре. А документы на нее у него все оформлены. Да там и смотреть никто не будет, убедятся, что картина, – и все. А теперь скажи: даешь честное слово, что завтра приедешь и все расскажешь?

– Даю, – легко согласилась Надежда, – вечером приеду.

Значит, Аристархов взял подлинник Жибера, посчитав его копией. Как следует не рассмотрев, он отдал его кому-то для замалевки. Тот, кто нарисовал поверх «Бассейна в гареме» гусей, тоже не дал себе труда разобраться. После этого Аристархов отдал картину Мите Дрозду, и теперь тот, сам того не желая, вывозит за границу украденную из Эрмитажа картину, народное достояние. Если, не дай бог, кто-то на таможне пожелает проверить, что там под гусями, Мите Дрозду, который ни сном ни духом, как говорится, мало не покажется!

Самолет улетает завтра в десять утра. Необходимо подменить картины прямо там, в аэропорту.