Дела эльфийские, проблемы некромантские

А затем мою шею прижали к дереву, палач занес топор и…"

"Птица издала особенно звонкий вопль, перекрывший барабанную дробь и разлетевшийся по всей площади, словно сигнал к действию, а затем резко спикировала вниз, целясь палачу в глаза. Я этого не видел. Но знал. Топор с глухим стуком упал на помост. Барабанный бой скомкался, сбился, а затем и вовсе прервался. Я поспешно вскинул голову и первым делом попытался перетереть веревку о наполовину торчащее из дерева лезвие топора, но вовремя заметил поднимающуюся надо мной остроконечную тень и проворно откатился в сторону, так что командир гвардии лишь выбил несколько щепок из плахи.

Он зарычал и бросился ко мне с новой силой, но я от души пнул его живот, спихивая с помоста, и вскочил.

Вокруг царил хаос. Боевой клич «Vil’lare!» темной роты Марина смешался со звериным рыком оборотней, часть из которых перекинулись в животную ипостась. Слышался треск и грохот: в толпе образовались проплешины, там вампиры соревновались в умении с вилейскими чародеями, и от этих мест народ благоразумно убирался подальше. И все это под аккомпанемент перепуганных визгов обычных жителей Талиона, которые наверняка уже проклинали свое желание посмотреть на казнь принца.

Я с досадой успел заметить, как стража подхватила Вела под руки и они вместе с герцогом стремительно исчезли с балкона.

Гвардии было абсолютно не до меня, а вот ее командир, к сожалению, оказался упорным и злопамятным. Я едва успел избавиться-таки от веревок, как он вспрыгнул обратно на эшафот, слегка потрепанный, но в отличие от меня вооруженный.

— Dan’elle! — раздался вдруг резкий вопль.

Я оглянулся — в мою сторону летел меч.

Один из темных смог пробиться ближе. Я вздрогнул, когда увидел, что за эту заминку парень поплатился проткнутым плечом. Но успел перехватить рукоять и неловко встретить яростный удар светлого, едва не вывихнувший мне запястье.

— Ты все это подстроил, тварь! — завопил он, со свистом разрезая воздух перед моим носом. Я едва успевал уворачиваться и блокировать. Вот это ненависть! Аж завидно, что я так не умею.

— Тут ты не прав, это все — подстроили вы.

Нет. Оказывается, умею. Corali в вырезе рубашки вдруг ярко вспыхнул, на мгновение ослепив нас обоих, а затем послышался жуткий хруст: мой меч пробил грудную клетку противника.

Голубовато-серые глаза светлого в ужасе расширились, из уголка губ вытекла струйка крови. Я ошарашенно выпустил рукоять, и он мешком повалился к моим ногам.

Первый, кого я убил.

…Моя жизнь и честь принадлежат Короне. Их ценой я клянусь устранять любую угрозу благополучию короля и его семьи…

Со смутным отвращением то ли к нему, то ли к себе я выдернул меч из тела.