Дела эльфийские, проблемы некромантские

Нет, определенно это была Полли, вот только… зрачки прозрачных глаз не просто вытянулись, а превратились в две едва заметные щелочки, кожа посветлела практически до абсолютной белизны, а за спиной развернулись почти на три сажени два белоснежных, словно сияющих в темноте перепончатых крыла."

"— Демон, — выдохнул я, чувствуя, что начинает кружиться голова.

Теперь я наконец сообразил, о чем мне должен был сказать цвет волос Полли. Демоны — по легенде, любимые игрушки богов, результат спора Литы, богини Света, и Дейма, бога Тьмы. Они поспорили, что в равной степени сильны, что Лита способна создавать существ, предназначенных для разрушения, а Дейм — тех, кому предписано созидать.

Тогда появились на свет белоснежные, прекрасные демоны разрушения и темные, устрашающие демоны созидания. Оба вида наделены невероятным, с человеческой точки зрения, магическим потенциалом, но если первые могут использовать его только в разрушительных целях, то вторые — лишь в созидательных.[27]

— Ты все-таки знаешь… извини, — едва слышно прошептала Полли и закрыла глаза. Крылья с шелестом свернулись и начали стремительно уменьшаться, пока не исчезли совсем.

Лицо порозовело.

— За что? — не понял я, пытаясь устоять на ногах.

— Мне следовало тебе рассказать… кто я. Но мне с тобой было так интересно. А я побоялась, что если ты узнаешь, то прогонишь меня. Я же…

— Ну, у всех свои недостатки. — Я хотел пожать плечами и улыбнуться, но вместо этого скривился от боли. — К тому же по желанию вырастающие крылья — это скорее достоинство.

Полли недоверчиво улыбнулась в ответ:

— Не по желанию. Я еще не умею по желанию. Я превращаюсь, когда сильно пугаюсь.

— Не умеешь — научишься, — жизнеутверждающе заявил я и… потерял сознание.

Когда я очнулся, была ночь. То ли уже, то ли все еще… Однако лежал я совершенно определенно не на земле, а в кровати, справа от которой раздавалось пыхтение Полли и равномерное бумканье, словно кто-то бился головой о стену.

— Pollie, заканчивай с самобичеванием и объясни мне, что случилось, — прохрипел я и сам поразился этому звуку.

— Тим? Ты себя хорошо чувствуешь? Кажется, у тебя снова бред. — Она склонилась надо мной, внимательно вглядываясь в мое лицо.

На детской мордашке была нарисована такая неподдельная серьезность пополам с беспокойством, что я не выдержал и, чтобы не рассмеяться, скосил глаза в сторону. В руке у Полли был зажат мой шарик. Вот, оказывается, что «бумкало», тоже мне игрушку нашла…

— Нет у меня никакого бреда, — буркнул я. — А оружие мое тебе брать никто не разрешал!

Я хотел сесть и чуть не взвыл, опершись на левую руку: в плечо впились тысячи пчел, лоб мгновенно покрылся испариной.