Колдун на завтрак

— Вперёд, нечестивые! Хватай хорунжего за тёплые места! Довольно уж ему над нами изгаляться, сколько можно из-за него в ширину прыгать?!

— Шустрый какой, — мстительно пробормотал Шлёма, беря прицел. — Нам, значит, прыгай, а ему типа нет?

Выстрел грохнул в ту же секунду. Толпа ахнула, но…

— Языком молоть — не из ружья палить, — почти по-прохоровски, но в сто раз хуже срифмовал я. — Ты не дёргай, а плавно нажимай. Вон как дуло подкинуло.

— А чё? Зато ведьму на помеле сбил!

— Но целился-то в беса. Если б твой папа так мимо нужной цели попадал, ты бы, поди, и вовсе не родился…

Сзади нас дружно жахнули два ружья.

— Винтовку дэржишь, как женщина, но стреляешь, как джигит, да! Щас всэ заряды расстрэляем, кинжалы вазьмём, сами рэзать их будем! Ты сзади меня дэржись, ты маладой, нэопытный, я тебя их рэзать учить буду, э?

Моня сглотнул так шумно, словно его тошнило…

— Артиллерию дава-ай, — громко проорал бесёнок, и толпа воодушевлённо выкатила две занюханные турецкие пушки ещё времён начала Потёмкинских походов.

Я сдвинул плечом упыря и выстрелил, почти не целясь.

— Мамочки мои, — тихо ойкнул маленький атаманец, поднимая с мостовой срезанную пулей кисточку от хвоста. — Это чьё? Это моё, что ли?! А кто… а как… Илова-ай-ски-и-ий!!!

Шлёма уважительно показал мне большой палец. Я с наигранным удивлением чуть изогнул луком правую бровь, дескать, чего удивительного-то? Да у нас в полку каждый второй новобранец так стреляет. Он, конечно, не поверил, но целиться стал тщательнее и тоже зацепил кого-то в толпе.

"Публика полегла, существенно усложняя нам стрельбу, а вокруг пушек отчаянно засуетились ещё трое бесов. Этих на шум и понт не возьмёшь, они до последнего драться будут, а не отступят. Мы тоже не намеревались дёшево продавать свои жизни, вот только…

— Отец Григорий, ты чем ружья заряжал? — недоуменно поинтересовался я, глядя, как после второго моего выстрела здоровенный бугай-вампир вскочил в полный рост и принялся нарезать круги по площади.

— Чэм было, да… Свинцом мала-мала, мэдными пугавицами, ещё вишнёвыми косточками, солью, пэрцем чёрным намолотым, дробью утиной, а что нэ так, бичо?!

— Чудесно, — пробормотал Моня так, чтоб все слышали.

— Зато как взбодрился народ, — оптимистично поддержал Шлёма. — Кто бы знал, что соль в одно место так резво омолаживает? Вона и хромая бабка Фрося как бегает, аж завидно…

Меж тем в нашу сторону более-менее твёрдо уставились жерла двух пушек.