Колдун на завтрак

Дай ему волю, он бы и овсом со мной делился, и в стойле подвинулся, и другим лошадям в обиду не давал…

Переодевшись, развесив мундир на бельевых верёвках, я уютно расположился под старыми попонами на сеновале, довольно быстро пригрелся и почти уснул в мечтах о непостижимой любви своей кареокой, когда лёгкое похрустывание соломинок под чьим-то неровным шагом заставило меня прислушаться. А минуту спустя и пожалеть, что лёг без оружия, хоть бы нагайку взял. Не то чтоб дикая нужда, но по уставу положено…

— Ты кого ищешь, ведьма? — потягиваясь, спросил я, когда по лестнице почти бесшумно скользнула стройная женская фигура в плаще.

 — Тебе же по-человечески говорили, что трудно будет подкрадываться, хромая…

— Характерник, — злобно прошипела Фифи Зайцева, не в силах скрыть раздражение, — когда-нибудь ты будешь спать крепко-крепко и мой час настанет.

— Всё может быть, — зевнул я. — Чего на ночь глядя припёрлась?

— За твоей головой! Я голодна сегодня…

— Я тоже, что ж делать… Могу предложить пару горстей овса или свежего сена, будешь?

— Как смешно! — тихо расхохоталась она, поднимаясь по скрипучей лестнице.

Зелёные глаза блеснули мертвенным холодом луны. — Ты умрёшь сегодня один здесь, без друзей и помощи, не как герой в бою, а зарезанный, словно грязная уличная дворняга ради жалкой шкуры для скорняка…

Я сдержанно поаплодировал. Какие метафоры, наверняка у господина Чудасова нахваталась. Интересно, а он жив ещё? «Бобр бобру бороду бреет?! Бред, брат! Бывает, блин…»

— Ведьмы нашего клана издавна обучались редким боевым искусствам, в кои посвящены лишь бритоголовые монахи, исповедующие Будду. — В её когтистых ручках тускло сверкнули два изогнутых серпа с волнообразно заточенными лезвиями.

 — Я буду убивать тебя медленно, если не струсишь. А закричишь хоть раз — просто распорю горло…

— Тебе удобно на сене, ведьма? — не вдаваясь в долгий разговор, уточнил я, не делая даже попыток встать.

Мамзель Фифи презрительно сплюнула через правое плечо и… сделав первый же шаг с лестницы, провалилась в густую, ароматную сухую траву почти по колено. Со второго шага она увязла уже до бедра. Не знаю, чему уж там учат бритоголовых монахов-буддистов, но явно не бегать по сеновалу, где без подстилки проваливаешься, как котёнок…

— Убью… убью тебя, хорунжий! Ты не увидишь рассвета, ты не доживёшь до утра, ты не…

Я чуток приподнялся на локте, подхватил ближайшую охапку и просто с головой накрыл верещащую ведьму.

Она явно не ожидала такой подлости.

— Ты испортил мне причёску!

— О, если бы только… Когда выберешься отсюда, так ещё два дня будешь находить соломинки и зёрнышки в таких местах, куда самой заглянуть ни фантазии, ни гибкости не хватит.