Колдун на завтрак

 — Ну, может, я б и пошла, а тебе-то с того что за выгода?

— Десять процентов! — твёрдо обозначил я, зная, что никакие иные причины, кроме личной выгоды, нечисть по определению не понимает.

На этот раз бабка Фрося думала гораздо дольше, помогла мне встать на ноги и даже отряхнуть штаны от пыли.

— Десятину, говоришь? А коли не соглашусь?

— Пойду Павлушечку просить, из него чудесная цыганка получится. Правда, толстая и лысая, зато интеллигентная!

— Пять процентов даю! — протянула мозолистую ладонь старуха.

— Восемь, — делано упёрся я, но она так сжала мои пальцы, что я едва не взвыл.

А силища-то у нечисти велика-а… — Ладно, пять!

— Охти ж, уговорил, казачок сладкоголосый, наивную женщину. Куды надо лапти поворачивать?

— А вон мимо села да по столбовой дороге до развилки, а там лесом. Как увидите белый дом в два этажа, с колоннами, туда и стучитесь. Скажете, что от самого казачьего генерала Иловайского прибыли.

— Генерала?! — не сдержавшись, аж присела старуха. — Это когда ж тебя так повысили-то, соколик?

— Да не я, а мой дядя, казачий генерал Василий Дмитревич Иловайский 12-й.

В общем, скажете, что от него, и вас примут. Только это, во что-нибудь цыганистое переодеться не забудьте…

— Ты кого маскарадам учишь — нехристь беззаконную?! — сплюнула уголком рта баба Фрося. — Да ты, поди, ещё и не родился, когда я на весь тихий Дон шумного шороху наводила. То иностранкой наряжусь, то панночкой польской, а разок и самой матушкой-императрицею!

— Так она… вроде уже покойница… была? — не поверил я.

— Была, — не моргнув глазом подтвердила наглая нищенка. — Да тока простому люду это неведомо. Делать им больше нечего, как твоих царей да императоров на престоле подсчитывать.

У народа других дел полно, им пахать да сеять надо, так что я — в кринолинах, при декольте да орлах двуглавых на телеге — по богатым хатам наворовалась не хило! Ужо и с цыганкой небось как-нибудь справлюсь…

— А-а… вы гадать-то умеете? — запоздало поинтересовался я, когда старая людоедка бодро посеменила в указанном направлении.

— Да кому какая разница? — так же легко парировала бабка, налегая на клюку и вскоре совсем исчезая из виду.

По зрелом размышлении я сдвинул папаху на затылок и вытер пот со лба, признавая её полную правоту.

Действительно, кому какая разница, умеет она гадать или нет. Кто её там, в усадьбе, проверять будет? Женщины — существа легковерные, а те, что из благородных, так вообще на деле суеверней, чем наши бабы! Они же знать ничего не знают, всё образование от наёмных гувернёров да мамок с няньками, книги читают только французские, и то один роман в два года.

Вот порой залётные гадальщицы да целительницы с богомолками из них верёвки и вьют.