Милашка на вираже

– У меня плохо с фантазией, – пожаловалась я, – зато настоящие дела я описываю с упоением. Украшаю их разными событиями, которых не было в действительности, придумываю несуществующие детали, и получается замечательно.

Переверзева, не моргая, в упор смотрела на меня. Я заерзала на стуле.

– Недавно я узнала о трагической гибели вашего брата.

– Он дурак, – махнула рукой Раиса, – напился, сел за руль. Мораль: нефиг бухать!

– Кто вам сообщил об алкогольном опьянении? – удивилась я.

– Сто лет прошло со смерти Савки, – отмахнулась добрая сестричка, – имени я не помню.

– Он оболгал Блюмкина, – сказала я, – экспертиза выяснила, что шофер даже не нюхал алкоголя!

Из-за стены донесся женский голос:

– Кольк! У меня последняя клиентка отменилась. Могу уйти в семь. Давай. У тебя или у меня? Мой… в командировке. А твоя… где?

Лицо владелицы салона пошло красными пятнами.

– Марина! – заорала она. – Немедленно замолчи.

– Ой! – раздалось в кабине. – Простите, пожалуйста. Светка сказала, что вы смотались.

– Прикуси язык, иначе сама смотаешься из салона навсегда, – предупредила хозяйка.

Послышался шум воды, потом хлопок двери.

Раиса неожиданно улыбнулась и показала на стену.

– Гостевой сортир у вешалки, а там туалет для сотрудников. Нельзя, чтобы персонал и клиенты в один ходили. Помещение небольшое, пришлось от кабинета кусок отгрызть, поставили гипсокартонную стену. Слышимость отличная. Капитальную перегородку делать БТИ не разрешит, да и клозет здесь тоже запретит. Дом этот считается историческим. В нем жил художник Молоканов. Слышали о таком?

– К своему стыду, я плохо знаю искусство, – призналась я.

– Сама Пушкина с Чайковским путаю, и ничего, прекрасно живу, – стала еще любезней Раиса, – живописец сто лет как умер.

– Почему? – удивилась я.

– У них спросите, – поморщилась хозяйка, – денег хотели! А им не дали, и они отомстили: настрочили бумагу, что сортир нарушает исторический вид внутренних помещений. Бред пьяного ежа! С другой стороны, сортир полезная вещь. Народ забывает, что хозяйка каждый звук слышит, и откровенничает.

Я изобразила на лице улыбку глупой блондинки.

– Мне известно, как погиб ваш брат.

Раиса свела брови в одну линию.

– И чего?

– Хочу написать на основе его истории детектив.

– И чего? – повторила собеседница.

– Нужно ваше разрешение.

– На что?

– Я использую в романе сведения о настоящем ДТП, вдруг вы против, – сморозила я совсем уж глупость.

– В книжке Савелий под своим именем фигурирует? – нахмурилась Раиса.