Милашка на вираже

Мамахен нежно запела:

– Савушка, зачем на двадцать четыре месяца подписываться?

Он ответил:"

"– Не твое дело! Хотела салон? Ты его получишь на таких условиях: Настя на равных с тобой совладелица, а ты оформляешь кредит на себя.

Дядя Слава и Анастасия погибли до открытия заведения. Мамахен без брата дело начинала. Она сохранила баню и квартиру дяди. На третий этаж пускает только тех, кто очень большие деньги платит. Я там долго убирал, потом стал актером и отказался. Да, я старался, когда там дядя гулял. Очень любил Саву, он мне отца заменил. Мамане тоже помогал, но сколько можно? Хватит уже.

– Явился, нахлебник! Лентяй! Никчемное существо. Из-за тебя я теперь уборкой занимаюсь!

Леонид усмехнулся.

– В квартиру нельзя горничную пускать. Прислуга мигом разболтает, что там видела. Интерьер специфический. Сразу ясно, с какой целью комнаты используют. Мечтаю уехать от мамахен, да пока нет средств. Спасибо, что ты нас с Ленкой выручила. Она мне не особенно нравится, но живет рядом, трешка отдельная, муж на работе сутками пропадает.

– Ща гляну, кто там под окном шуршит, отстрелю ему яйца!

Ну я и кинулся за сарай.

Леонид стал подбирать пальцем крошки со скатерти.

– Сижу голяком под домом и думаю: а ну как мамахен сейчас появится? В очередной раз всех обмануть решила, сказала, что в город уехала, а сама хочет уши чужими разговорами погреть. Прикольно получится. Она в окно залезать начнет, а я ей из кустов:

– Мам, привет, как дела?

Мамахен в кусты рухнет, а там я, голый!

Леня расхохотался.

– Ой, не могу. Трясусь от холода, и тут! Брык! Из окошка кто-то вываливается. Я чуть не обоссался!

Я улыбнулась.

– Мне особого труда не составило тебе помочь. Ты никогда не видел любовниц дяди?

Парень перестал веселиться.

– Нет. Приходил наводить порядок, когда на третьем этаже никого не было. Сава велел без его звонка никогда не заявляться. Он мне мобильник купил специально. Много лет после его гибели прошло, а я до сих пор по Саве скучаю.

Леонид почесал подбородок.

– В Москве есть французская кондитерская. Она чуть ли не первая открылась. Маленькая. О ней только свои знают. Там лучшие круассаны. Сава меня за ними посылал, если сам купить не успевал.

– Далеко ездить за парижскими рогаликами, – заметила я.

– Нет, – возразил собеседник, – сел на маршрутку, через четверть часа уже у метро. В подземке минут двадцать. Сава разрешал на свой счет записать мою булочку с шоколадом и пирожное, давал мне за услугу денежку.