Дерзкая девчонка, или Как приручить изгоя? (СИ)

Чувствуя, как меня ведет от всего происходящего, я, словно в трансе, смотрела по сторонам, все больше сходя с ума. Все наши близкие, в той или иной степени были ранены. А даже если кто-то и не был ранен, то еще оставалась связь между кругом, заставляя связанных существ терять силы и сходить с ума.

Это определенно страшнее самого кошмарного сна. Страшнее всего, что только можно было себе представить. Настолько больно, что хочется выть раненным зверем, раздирая грудь, чтобы вынуть окровавленное от боли сердце.

— Нет, Ника! — заорала я на пределе своих сил, увидев, как неизвестный нацелился на сестру.

Я не допущу этого! Ника не пострадает.

— Нет…

Едва дыша, задыхаясь от нехватки воздуха, я резко распахнула глаза, смотря по сторонам. Сердце, казалось, стучало где-то в районе горла. Меня вело так, что впору просто упасть без чувств, только бы не видеть, не чувствовать, не знать.

— Вики, родная, что с тобой? — напряженно уточнил Рейман.

— Я…я…

Посмотрев вдаль, откуда наступали враги, я горько разрыдалась, не в силах сдержать это в себе. Меня трясло. Хотелось выть, метаться, словно загнанный в угол зверь и одновременно сказать родным, чтобы они уходили.

Мне не нужны такие жертвы! Я не хочу, чтобы они пострадали. Не хочу видеть, как умирают мои родные и близкие существа.

— Вики, скажи что-то! — взволнованно прокричал Антиэль, встряхнув меня за плечи.

— Может ли быть так… — просипела я едва слышно, — что твой дар предвидения, Рейман, передался мне?

— Это возможно, — подумав несколько секунд, тяжело кивнул мужчина. — Что ты видела, Вики?

Покачав головой, я еще больше затряслась, отходя от мужчин. Меня корежило изнутри, внутренности скрутило узлом. Я не могла дышать, не могла говорить и не хотела думать о том, что увидела.

Этот кошмар. Этот ад наяву. Это страшнее всего, страшнее смерти. Знать, что скоро все будет в беспорядке, что большинство наших родных умрет. Знать, что умрут мои родители и возможно Ника со своими мужьями. Знать, что умрут родители Антиэля, а может и всех мужчин.

Знать и быть не в состоянии хоть что-то сделать. Разве это не страшнее всего?

Упав на колени, я засмеялась сквозь сдавленные рыдания. Мне казалось, что я горю заживо. Но никакая физическая боль не сравнится с болью душевной. С болью от потери родных.

Даже если в итоге мы впятером останемся живы, разве есть в этом смысл? Мы не сможем быть счастливыми! Не сможем радоваться каждому дню, без оглядки назад. Будем каждый день вспоминать то, что случилось сегодня, каждый день умирать вместе со своими родными.

— Доченька, что с тобой? — обеспокоенно прошептала мама.

— Мама…

Моя мама. Моя милая, иногда строгая, но самая лучшая мама.

Заплакав еще горше, не в силах сдержаться, я вонзила пальцы в землю, мысленно коря себя за слабость.