Дерзкие. Будешь моей

Прошу, чтобы мне дали мой телефон и в срочном порядке набираю номер Руса… Достаю из кармана все деньги. Всё им отдаю. Всё, до последнего сраного евро. Я им все богатства отдам, всё золото мира…За то, что он жив…За то, что он здесь. Со мной…

Я сама весь мир к твоим ногам положу, родной. Всё тебе отдам, сердце выну из груди. Никогда в обиду не дам… Я тебя верну, любимый. Верну…Чего бы мне это не стоило…

Глава 32

Руслан арендует частный самолёт, и мы в экстренном порядке перевозим Глеба в Германию. В лучшую клинику по нейрореабилитации.

Я верю в чудо. Он верит в чудо. Марина Андреевна. Кир. Соня. Моя мама. Серёжа. Теперь верят все.

Все знают, что он выкарабкается. Потому что он у меня самый сильный.

— Кать…Погуляй давай…Я посижу здесь с ним, — Рус снова пытается выгнать меня из палаты. Беременным нельзя 24 на 7 сидеть в четырех стенах…Но я живу с Глебом тут…Теперь небольшая палата частного медицинского центра в Берлине стала нашим с ним домом.

Что могу сказать о прогнозах?

Они весьма расплывчатые…Никто и ничего не обещает. Прошло уже пять дней.

Каждую ночь я читаю ему. Круглыми сутками болтаю и что-то рассказываю. Глажу его. Рассматриваю. Целую. Нюхаю…Хотя он уже не пахнет собой. Только больницей. Медикаментами…А всё равно стоит коснуться кожи, как по всему телу искры летят. Это в нас с ним природой заложено. Так реагировать друг на друга. Я его чувствую, а он меня. И рано или поздно я его разбужу…Заставлю открыть голубые бескрайние. Заставлю смотреть как раньше…

— Я ненадолго, — сообщаю и выхожу из палаты, натыкаясь на встревоженную Надю. — Не ожидала, что ты здесь…

— Ему плохо…Я должна быть рядом, — говорит она о Русе, нахмурившись. — Если хочешь, я могу пройтись с тобой? Потому что брат ушёл за едой всем вместе с мамой Мариной.

«Мама Марина»… Как прекрасно звучит. Она здесь реально всем как мама.

— Да, я буду только за, — соглашаюсь, и мы с Надей вместе уходим прогуляться по городу. Она выглядит беспокойнее, чем обычно. Это резко бросается в глаза. Видимо, действительно переживает.

— А как сейчас малыш? Толкается?

— В основном когда я хожу, нет…А когда не двигаюсь, тогда начинается просто ураган, — смеюсь, на что Надя тоже улыбается.

— Здорово…Наверное, невероятно волшебное чувство, — с замиранием сердца говорит она, и мне вдруг так интересно становится…Не знаю, можно ли о таком спрашивать, но мы ведь совсем не чужие люди. Я же вижу.

— Надь…А что у вас…с Русланом происходит…? Если я конечно имею право спрашивать…

— Оккупация, — смеётся она, покраснев. — Шучу. Я…В общем я влюблена в него уже три года. Нет…Больше…Чёрт…Я даже не знаю, как сказать…Только не говори ему или Киру. У него и так сейчас проблемы с Соней… Не надо ему знать.