Дерзкие. Будешь моей

Вторая беременность далась нам нелегко. Ян Глебович ворвался в наш мир на седьмом месяце. Мы все сильно переживали, но всё обошлось. Он справился, и сейчас у нас двое сыновей. Ярику — семь. Яну — два. А вот внутри меня…Внутри меня маленькая Сашка…Александра Глебовна.

Которая, по мнению нашего папы, уже использует свои чары на нём прямо через мой живот.

Смешно конечно. Наша с ним любовь привела к замечательному продолжению.

— Мама! Мама! — кричит Ян и бежит ко мне, чуть ли не падая. Ярик уже достаточно самостоятельный и много сидит с братом. Играет с ним, показывает что-то, объясняет. Помогает нам всеми силами. Так и сам учится дисциплине.

— Так, погоди…С мамой сейчас осторожнее надо…У неё там ещё одна…Футболистка, — смеётся Глеб, аккуратно присаживая Яна на другое колено. Маленькие ручки тут же тянутся ко мне, и он целует меня, шепча на ухо:

— Люлю тя.

— И я тебя люблю, малыш…Где Ярослав?

— Та! — тычет он пальцем в дом. И тут из-за двери выходит наш старший сын.

— Я пытался его остановить, но он же неугомонный, несётся сломя голову, — оправдывается он, а Глеб смеется.

— Ты бы себя видел в детстве. Электрический волчок отдыхает.

— Да не было такого! — выпаливает он, насупившись. — Я был спокойным ребенком."

"— Ага, спокойнее некуда, вот и сейчас… — они снова спорят. В шутку, да. Но я грожу пальцем.

— Ох, Сашка закрутила на ваши крики… — глажу живот и встаю с мужа. Надо походить. — Я прогуляюсь. Пойдём, малыш?

— Дя, — отвечает сладкий голосок и, взяв его за ручку, я иду пройтись по яблоневому саду, который так обожаю.

Ярослав же остаётся с Глебом, и я слышу, как тот читает ему нотации. Неугомонные мои мужчины. Целый выводок Адовых. Порой кажется, что просто поедет крыша.

На улице яркое летнее солнце, Ян поднимает с земли какие-то палочки и листики, пока я просто наслаждаюсь воздухом и своей любовью, которая буквально разрывает меня на части. Её так много, что можно одарить ею весь мир.

Но самое главное это Глеб, Ярослав, Ян и Александра. Эти четыре имени отстукивают в моём сердце. А порой и глушат набатом. Это связь выше всех вселенских законов. Это несокрушимое чудо…

После прогулки я подхожу к Глебу и прижимаюсь к нему всем телом, вдыхая запах кофе и блинчиков.

— Я проголодалась…Снова, — строю несчастную гримасу, пока Глеб посмеивается.

— Ты и представить не можешь, как я счастлив, что Сашка заставляет тебя есть, — шепчет он, целуя меня в лоб, и мы наблюдаем за тем, как Ярик учит Яна протыкать блин вилкой и есть его.

— Знаешь, я так счастлива. Я бы…Я бы никогда не подумала, что можно быть такой счастливой…Просто любить.

— Не просто…Сильно любить. Любовь — это труд. Это препятствия и волнения. И ты заслуживаешь, чтобы тебя сильно любили. Ты…Ведьма, ты ведь особенная.