Дерзкие. Будешь моей

Насрать на его мнение, насрать на показательные нравоучения, на его неожиданно выродившееся из задницы чувство морали, блядь.

— Отдам юристу, если ты не против, — цежу я, пока он ещё сильнее зарывается. Кипит как бешенная псина. Вечно, сука, недоволен. Вечно зол. Любитель загнать всех в свои стандарты.

Хуй тебе на блюде, папуля.

— Не доверяешь? Совсем уже нюх потерял?!

— Доверяй, но проверяй. Слышал такое? — уточняю, делая фотографии, и пересылаю их своему человеку. — А насчёт девчонки. Я нихуя не обещал. Буду трахать кого захочу и когда захочу. В брачном договоре нет такого пунктика. Это понятно?

— Глеб, ты — придурок, — дополняет отец, на что я просто жму плечами.

Насрать даже на то, что он обо мне думает.

Этот придурок тебе ещё покажет. Землю жрать заставит. Будешь на нарах слёзно баланду вымаливать взамен на послушание.

— Лан. Придурок ушёл. Дела, — небрежно кидаю вскользь, а сам покидаю отчий дом, направившись в свою обитель. Мне нужно время, чтобы побыть одному. Чтобы подумать.

Справиться, мать его, с ебучей паранойей, что ведьма никогда не простит меня. Никогда не будет моей. Что я оборвал всё настолько, что больше не смогу возобновить.

А пока…Я скучаю. Я пиздец как скучаю и схожу с ума, когда сплю без неё в своей постели. И не помогает нихуя. С самого первого вечера не помогало. Ни сигареты, ни скорость, ни алкашка.

Каждый день я вспоминаю тот роковой вечер. Каждый день мне снятся те же кошмары, только теперь рядом с Линой лежит и моя Катя…А я просто, сука, умираю сам, когда держу её бездыханное тело на своих руках. Это больше, чем я смогу вытерпеть.

Это самое страшное, что может произойти…

После её ухода, я начал думать. Надо было раньше, нахуй. Надо было, но как?! Если мной всегда управляли эмоции. Если даже Рус поверил этому мудозвону, которого назвать отец язык не поворачивается.

Я копал, я узнавал, сопоставлял. По Катиным поступкам, поведению, отношению к себе осознавал, что её просто втянули в то, что она так и не поняла. А я, как придурок, повёлся, потому что так и не верил до конца, что мне могло так повезти с девушкой. Что она тоже любит меня, как люблю её я.

Что у нас с ней одно сердце на двоих и это не мои чёртовы выдумки, не паранойя. Это правда.

Она любит. Она меня любит.

Что я знал точно, так это то, что должен уберечь её от своей семьи. И когда услышал, что она улетела во Владивосток, меня одолело двоякое чувство. Облегчение и безумная щемящая тоска…Я знал, что не увижу её достаточно долгое время, но так было безопаснее для нас с ней.

Рядом я мог и не сдержаться. Найти, прижать и не отпустить…Это было бы весьма глупо. Вот так запороть то, что начал. А начал я в тот самый момент то, что называется разведкой, после которой последовали бы полномасштабные военные действия.