Деспот (СИ)

Я так хочу быть любимой, просыпаться в одной постели и любоваться тобой, когда ты сладко дремлешь, а потом кормить блинчиками. Я освобожу твоего повара от готовки завтраков, чтобы самой баловать тебя простой и домашней едой, но эти радости обратятся в пытку, если для тебя они будут лишь шалостью.

— А теперь словами скажи, Софушка.

Я слышу, как журчит вода в сливе, и падают капли с кончиков пальцев Мирона. Влажный воздух напитался запахами цветочных отдушек, и отдает благородными ароматами розы."

"— Я люблю тебя.

Я запомню этот момент, чтобы потом, когда Мирон выкинет меня из своей жизни, я не вздумала связаться с кем-то из мужчин.

— И на развод не рассчитывай после этого, — обхватывает лицо ладонями, целует и срывает полотенце с крючка.

Промакивая живот и грудь, покидает ванную комнату:

— Все, я спать. Я с тобой вымотался.

— А я знаю, как тебя отвадить от меня, — семеню за Мироном.

— Да? И как же? — откидывает полотенце и ложится под одеяло, взбив подушку в черной шелковой наволочке.

— Измена, — стою перед кроватью, скрестив руки.

Ясное дело, что у меня совести не хватит так поступить, но укусить Мирона за больное место очень уж хочется.

— Я же тот, о ком ты говорила, — складывает ладони на груди и смеется. — Твой избранник? Я не только единственный, но и первый.

— Начнем с того, что я не выбирала тебя в мужья, ты сам выбрался.

— Ты так бесишься, потому что я тебе кольцо не подарил?

Вспыхиваю возмущением. В потаенных мечтах я представляла, как Мирон встает на одно колено и со словами о любви протягивает коробочку, но в данной ситуации кольцо никак не поможет.

— Вот оно что.

— Нет! — рявкаю я. — Не в кольце дело, а в отношении!

— Будет тебе кольцо, Софушка, — Мирон зевает и выключает ночник. — Разговор окончен.

— Вот про это я и говорю!

— Хорошо, — включает ночник, садится, откинувшись на подушку, — какое кольцо ты хочешь? Из желтого, красного или белого золота? Или из платины?

— Не нужно мне кольцо! — топаю ногой и обхожу кровать и ныряю под одеяло. — Господи, заладил! Кольцо! Белое, красное, желтое!

— Мы еще не обсудили камушки, — меланхолично отзывается Мирон.

Закусываю подушку и ору в нее что есть силы. Мозг лопается, выпуская громкую истерику, злобу и бессилие перед Мироном. Один выход — порешить его, ведь только смерть его остановит. Крики утихают мычанием, всхлипами и я замолкаю. Истощенная воплями и избиением ни в чем не повинной подушки.

— Успокоилась? — спрашивает Мирон, поглаживая меня по спине.

— Да, — пустым голосом отвечаю я.

— Мы можем поспать?

— Да.

— Отлично.