Дева в саду

И теперь на сцене Фредерика вдруг забеспокоилась: не слишком ли красиво течет ее монолог? Как убрать напевность из реплик, многословно провозглашающих ее отказ от женской сути? Для начала она решила не мерить шагами камеру, как велел Лодж, и замерла тупо и тяжело. Потом подпустила сарказма в слова о запечатанном фонтане. Потом непроизвольно хихикнула и оборвала монолог.

– Я не отдам ни капли крови! – сердито подсказал Лодж. – А впрочем, не важно…

Фредерика уже спускалась со сцены.

Александр, которого поначалу раздражали Фредерикины вольности с его ударениями, заметил вскоре, что слова слишком уж легко слетают с ее языка, и подумал, что она старается для него. Теперь он решил пойти утешить ее. Лодж вопил, как футбольный тренер в раздевалке: время идет, они зверски опаздывают, они проторчат тут до утра и так далее. Потом со значением заметил Фредерике, что сегодня у нее какие-то скупые, связанные движения. При слове «связанный» ей всегда представлялись мраморные эйдолы[303] Блейка: бугрящаяся плоть, перевитая мускулами и длинными кожаными ремнями. Вот уж поистине человек, связанный собственными мышцами.

– Мне это показалось правильным, – отвечала она. – Это что, так важно?

– Только я тебя расшевелил, и вот опять… – вздохнул Кроу. – Будь добра, в камере не замирай – ходи, мечись!..

Александр тихонько подсел к Фредерике: пряный запах одеколона и мягкий, негромкий голос:

– Ну конечно, ты не связана и не скована. И не думай так. Просто нервы твои натянуты, и ты вся как резной алебастр, как статуя Дафны, на бегу врастающей корнями в землю.

– Я что, правда так выглядела? Тут где-то что-то не то. Какая-то ошибка.

– Возможно, дело в моих стихах, – сказал Александр."

"Фредерика кивнула и продолжила ломать голову над вопросами красоты и грамматики.

Во втором акте еще до конфуза и катастрофы чувствовались ненужное возбуждение и разлад. Одни переигрывали, другие недоигрывали. Мудрые советы выкрикивали, словно весть о скором конце света, на приказ о казни Марии Шотландской смотрели, как на чашку не вовремя поданного чая. Участники маски двигались невпопад: Уилки сбил с толку плеяд, приняв вдруг позу Королевы духов с позолоченным мечом Астреи, а мальчишки из антимаски, сталкиваясь, метались по сцене, как обитатели разворошенного муравейника. Александр и Фредерика сидели в деревянном амфитеатре, оба теперь ненужные, и смотрели, как Лодж раздает подзатыльники маленьким сатирам и сгоняет опешивших дам и кавалеров в живописные группы, тут же разбредающиеся снова. Когда уж в третий раз прозвучали кое-как сбивчивые звуки небесной гармонии, кто-то из музыкантов умудрился разбить инструмент о каменные перила. Наконец пришло время сцены с «несси-восси!».