Дева в саду

Так она молча работала, а Лукас молча молился или мучился, пока, мощно пахнув ветром, не распахнулась церковная дверь и ворвавшаяся Фредерика с грохотом не пронеслась по проходу.

– Смотри, смотри, – кричала она, размахивая листком и сама, похоже, ничего не замечая.

Стефани медленно поднялась с колен, взяла уже основательно захватанный и затрепанный листок и прочла столбик оценок, столь высоких, что в первую минуту трудно было поверить.

– Ну вот видишь! – сказала Стефани. – Рада? С днем рождения тебя!

Фредерика, скакавшая вокруг кафедры, задела букет дягиля, сбив с него целые облака пыльцы.

– Тише, тише, тут все хрупкое. Я знаешь сколько возилась?

– Миленько. Это для чего? Для праздника урожая?

– Что ты, дурочка, рано еще. Сегодня Варфоломеев день.

– Ну конечно, мой день рождения, день старинной резни и бойни. И я их всех наголову разбила, зарезала, и никто со мной не сравнится ни по оценкам, ни вообще.

– Не кричи в церкви. Люди за тишиной пришли.

Фредерика огляделась:

– Это кто? Он, что ли? А что он тут вообще делает? Он какой-то странный, у меня от него мурашки.

– Будь добра, замолчи. Тебя на всю церковь слышно.

– Ну и что? Я что угодно могу! Что угодно могу лучше всех прочих. Я могу…"

"– Можешь, только цветы мои оставь в покое, – как можно мягче ответила Стефани. Больше ей, собственно, нечего было сказать: нельзя ни выразить восхищение, ни предречь новые победы тому, кто восхищен собой до предела и в победах нисколько не сомневается.

– А еще случилось небывалое, Стеф! Папа решил отпраздновать мой день рождения! Настоящий банкет, торжество, с шампанским, с клубникой, и не дома, а в Учительском саду. А если дождь пойдет, то в галереях. Около полудня, в эту субботу, в день последнего спектакля. Он и меня-то послал, чтобы я позвала вас с Дэниелом. Сам-то он к вам, конечно, не пойдет… Я по дороге встретила Дэниела, и он мне сказал, что ты здесь. Да! Отец еще позвонил Александру, что безумно смешно по ряду причин. И все равно восторг! Я как по облакам сюда бежала.

– Смотри не споткнись, – отвечала Стефани, разумея не то стоявшую на полу корзину с цветами, не то жизнь в целом.

Фредерика размахивала руками и с опасной резвостью скакала по всему нефу. Когда в церковь вошел сперва Александр, а потом Дэниел, стало ясно, что Фредерика вознамерилась превратить церковь в подмостки триумфа и любовного свидания. Александр был похож на мотылька мужского пола, приманенного хитрой смесью меда и мускуса. Дэниел был похож сам на себя. Фредерика победно помахала им своим драгоценным листком. Лукас, по-прежнему закрыв глаза, стоял на коленях у колонны. Фредерика подпрыгнула, споткнулась о корзину и постаралась, чтобы поймал ее именно Александр.