Девятый для Алисы

Кровь отлила от головы к полному желудку, и Мишка вместо размышлений предался мечтам. И вспоминал. Выбивающиеся из-под шлема белокурые пряди, яркие как небо голубые глаза, улыбка… у нее невероятно красивая улыбка. И смех такой звонкий и заразительный, что, когда она смеется, кажется совсем девчонкой, школьницей. Только тело у нее красивое уже совсем по-взрослому. С таким телом надо делать очень взрослые вещи.

Так. Кровь от желудка потекла еще ниже. Ага, сейчас прямо. Нет, с этими привычками прыщавой малолетки «пожрал-подрочил» надо завязывать. Дел еще куча. Почту разгрести. Сегодня надо кровь из носу обязательно давно обещанный отзыв на доску накатать. Завтрашнее расписание проверить. Посмотреть данные по январско-февральской снежной школе, которые Леопольд прислал. Пост в социальные сети запилить. И шмотки в стиралку закинуть, а то вчера забыл. Все, подъем всему организму, а не его отдельным частям!"

"Чашку с чаем со своей груди Миша поймал в последний момент — выручила молниеносная реакция, которой Михаил не без оснований гордился, а его отец обычно сопровождал фразой «Реакция есть, дети будут». На этой спасительной мысли и прихлебывая остывший до приемлемой температуры чай Михаил направился к компьютерному столу — реализовывать свои грандиозные планы на остаток вечера. А сидеть и ждать, когда ему снова соизволит написать Алиса, он не будет. И думать, чем она там занята — тоже.

***Алиса написала ему только на следующий день. Миша как раз в этот момент поднимался на вершину с клиентом — прилично катающимся мужиком средних лет, который упорно стремился к какому-то, на Мишкин взгляд, мифическому совершенству в технике катания. Ну да ладно, хозяин — барин, главное, чтоб деньги платил.

Алиса: Привет. Я решила попробовать на выходные выбраться в «Крылатский».

Михаил: Почему бы и нет? Хороший выбор. Желаю хорошего катания.

Алиса: А ты где сейчас?

Михаил: Поднимаюсь наверх.

Алиса: Пришли фото.

Михаил: Фото гор?

Алиса: Себя и гор.

Алисе улетело селфи с подъемника. Она долго-долго всматривалась в экран. Теперь у нее есть фото Михаила. Теперь можно не только представлять его лицо, воскрешая в памяти. Можно посмотреть на фотографию. Когда станет совсем хреново — как вчера, например. И это ничего, что на фото он хмурый. Алиса помнит, как он улыбается. Но все-таки…

Алиса: А ты чего такой хмурый?

Михаил: Работаю.

Алиса: Ладно, не буду отвлекать.

***Потом он, конечно, корил себя за сухость. И что ему стоило быть чуть общительней и многословней? И улыбнуться в камеру телефона. Но обиделся как мальчик. Что его девочку за косичку дергает кто-то другой. Да только Мишка уже не мальчик. И девочка не его. И дергают ее не только за косички.

Он так и не придумал, чем загладить свое последнее сухое «Работаю».