Девочка для босса

– А ведь все могло быть по-другому, – шипит он мне на ухо, давит на поясницу, только сильнее меня прогибая, причиняя боль и дискомфорт, но я лишь в спинку дивана вцепляюсь ногтями и терплю, терплю.

Он начинает двигаться, медленно, но недолго. В какой-то момент, словно теряет связь с реальностью и просто ускоряет скорость толчков. Режет внутри очень сильно, но с каждым толчком эти ощущения становятся лишь белым шумом, на фоне которого рождаются другие. Сильные, яркие, невыносимо прекрасные. Я принадлежу ему. Вся, без остатка.

В тот момент, когда меня раздели догола и угрожали изнасиловать, я думала только о том, что жалею, что не отдалась Игнату в ту ночь. Что не он станет первым.

Как же хорошо, что он во мне, как же хорошо, что именно он стал первым. И даже боль становится почти приятной, а его крепкие объятия буквально заставляют выть от удовольствия. Как в коконе, в котором хорошо и безопасно. Наказание? Да для меня лучшая награда – быть с ним. И мечтать о свадьбе теперь глупо и бессмысленно, я просто буду рядом столько, сколько он этого захочет."

"Игнат кончает резко, прямо мне на спину, держа меня еще несколько мгновений в руках. А потом вдруг отталкивает и идет к себе.

Я лежу на диване, слушая шум воды в душе, а внутри копится обида. Неужели ничего не скажет. Я ведь с ним. Он меня… Он меня даже не поцеловал…

– Чего разлеглась? Вставай и одевайся. Сегодня народу дохрена, пойдешь работать вниз.

– Вниз? – мне кажется, я ослышалась. Поднимаю взгляд и понимаю, что не шутит. Напротив, еще более зол, чем раньше.

– А ты что думала, ноги раздвинула – можешь теперь не работать. Тебе придется очень много отрабатывать. И за столами, и под моим столом, – я сглатываю, так надеясь, что сейчас проснусь, и Игнат снова будет усмехаться и шутить, а не обижать меня. – Оля, живее.

– А в душ? – я готова, но мне надо хотя бы помыться. – Игнат, у меня кровь и на спине.

– На жалость мне только не дави, – подходит он ко мне и резко ставит на ноги. Берет салфетки влажные и разворачивает меня к себе спиной. Нагибает.

– Давай я сама.

– Рот закрой. Сильнее наклонись. Руки на пол поставь. Вот так, – поглаживает он мою промежность. Черт.

Он принимается сам стирать стекающую по ногам влагу. Делает это резко, почти болезненно, потом со спины. Грубо, резко. До слез обидно, но я молчу.

– Все, теперь ты можешь одеться?

– Могу, – киваю я. – Я все могу.

– Только не рассчитывай, что твоя узкая пизденка заставит меня передумать и облегчить тебе жизнь. В ней совершенно ничего особенного.

– Конечно, что может быть особенного в дырке. Они у всех одинаковые, – киваю я и под его взглядом иду собирать одежду, одеваясь прямо при нем, и выхожу за дверь, сразу направившись к кладовой, где находится форма официантки.