Мой темный принц

Но я никогда не должен был доверять им Брайар - и уж точно не тогда, когда это доверие требовало от них быть тем, кем они никогда не станут. Нормальными.

Как только я вытолкал их пятерых из фойе на подъездную дорожку, я захлопнул дверь, не заботясь о замке. Фрэнки, действительно, сломала его. Потрясающе. Мой параноик убил бы меня, если бы кто-то вошел в дом, поднялся по лестнице и обнаружил его хандрящим в южном крыле.

— Оливер.

— Так устал. — Я зевнул, невнятно произнося слова, и все еще стоял спиной к Брайар. — Мы должны пойти спать пораньше.

— Почему Себастьян едет через всю Европу?

— Вообще-то, в Азию.

— Он должен быть на Олимпиадах.

— Детка, они бывают только раз в четыре года.

— Я серьезно. — Брайар запыхалась, не поспевая за моими нарочито длинными шагами. — Что говорят об этом твои родители?

— Ничего. Они его любят. Он – их любимчик. (прим. В оригинале Password child.)

— Что это вообще значит?

— Это значит, что его имя - их пароль для всего. — Я распахнул дверь в спальню и плюхнулся на кровать, снимая ботинки и бросая их туда, куда их посылала сила тяжести.

— Ты что-то от меня скрываешь.

Да.

Однажды ублюдок, всегда ублюдок.

Вместо ответа я громко захрапел, застонав в своем фальшивом сне. Она выдохнула свое разочарование и ушла. Через минуту я услышал журчание душевой лейки. К тому времени как она улеглась в постель и заснула, я все еще бодрствовал.

По правде говоря, я хотел рассказать ей.

Я хотел рассказать ей все. О своем соседе. О своем брате. О той ночи пятнадцать лет назад. О том, почему я ее подвел.

Но я не мог.

Я дал обещание и уже разрушил достаточно жизней.

Как обычно, мне с трудом удалось заснуть.

Я включал шумовой аппарат, подаренный мне терапевтом, считал овец, играл в лапту со спящей Брайар и насвистывал «Спящую красавицу».

Спустя несколько часов сон поселился в моих костях, но я знал, что он принесет с собой кошмар.

Он всегда так делал.

29

Оливер

Девятнадцать лет

Если бы я мог выбрать один момент, который останется на всю жизнь, то это было бы сейчас. С Брайар Роуз, отсыпающейся от похмелья, когда я наблюдал за ней из подвесного шезлонга на крошечном балконе, а весь Париж расстилался под нами.

Она раскинулась на простынях, как на картине, - мягкая, красивая и спокойная. Я знал, что, когда она проснется, морщинка между ее бровями вернется и она найдет способ погрызть свои и без того измученные ногти.

Я вздохнул и начал прокручивать сотни непрочитанных сообщений от папы, мамы и Себа.

Вечер наступал и наступал, перетекая в ночь. Мне нужно было заказать билет на обратный рейс в США, но я не хотел оставлять ее, пока не буду убежден, что с ней все в порядке.