Девственница для Варваров (СИ)

Если Блатному шлея под хвост попала, лучше промолчать. Он мужик суровый и скорый на расправу. Телами его врагов, безвестно пропавшими для правоохранительных органов, усыпаны леса половины страны, так что я молчу, что дыра, в его понимании, это оснащенные по последнему слову техники серверные, занимающие добрую часть дома, а также кабинеты с компами, за которыми мы проворачиваем наши с товарищем дела, обеспечивающие весь наш доход.

– Он погорячился, – вздыхает с заднего сиденья Димыч. – Нервы ни к черту. Ты прав, столько ждали, еще подождем. Хоть не в тюрьме будем.

– Ладно, едем, – сдаюсь я, сам понимая, что порю горячку. – Надеюсь, в этом твоем убежище есть чем заняться.

– Можешь нарубить мне дрова на зиму, – ухмыляется Блатной, заводя машину. – Вы будете там совершенно одни, продуктов вам хватит. Через месяц завезу еще. Никакой связи с внешним миром, интернет там есть, но надеюсь, я не должен вам объяснять, что социальные сети под запретом? Развлекайтесь со своей шлюхой и отдыхайте, это всё, что от вас требуется.

– Но я договаривалась только на неделю… – раздается испуганный голос девчонки.

– Считай, что тебя продлили.

5

Глава 5

Аня

– Считай, что тебя продлили, – заявляют мне будничным тоном, а у меня сердце в пятки уходит, и плакать хочется от отчаяния и несправедливости. Оттого, что я не имею никакого права сказать что-то против.

Ничего не могу сказать. Сижу как мышь на заднем сиденье, послушная, бесправная, ведомая, вынужденная подчиняться воле трех здоровенных мужиков бандитской наружности. Зэков.

Наверняка их руки по локоть в крови, они запросто лишают кого-то жизни, может быть, даже женщин и детей убивают, так что им я?

Я просто вещь, нужная для сексуальной разрядки.

Водитель глушит мотор, машина останавливается. Дергаюсь по инерции, а потом хлопают двери. С опаской выхожу наружу, и у меня просто дух захватывает. Огромный дом из коричневого кирпича и бескрайние просторы.

Сразу понятно, что здесь в самом деле никого нет, бежать некуда, просить помощи не у кого, я останусь вместе с двумя мужчинами, и хоть условия тут явно будут более комфортабельными, чем в тюремной камере, суть моего пребывания здесь не изменится.

Тащусь вслед за мужчинами до дома, изучая собственные ноги. Меня мало интересует дом, их разговоры, их планы, я не могу сдержать слез, думая о мамочке. Как она там? Вдруг настало ухудшение? Вдруг она… Нет, о самом плохом надо запретить себе думать. Сглатываю комок в горле и зло вытираю слезы.

И вдруг меня настораживают взгляды трех мужчин, что остановились и смотрят на меня. Они настолько пристальные, что я вмиг столбенею.