Девушка из нежной стали

Она лежала в кровати, укутавшись теплым пуховым одеялом, и думала о том, как все глупо! Как нелепо сложились обстоятельства, которые развели их с Егором в разные стороны, в отдельные друг от друга жизни, и ничего уже не исправишь, переболев, перемучавшись всем пережитым тогда, пять лет назад.

«Может, поплакать с горя над судьбинушкой?» – подумала Вика и уснула."

"Егор прочитал все письма и перечитал еще раз.

И еще раз.

Он смеялся над ее забавными шутками, удивлялся и восторгался ее хлесткой, веселой манере писать.

Почувствовав надвигающуюся головную боль и горечь во рту от выкуренных сигарет, Князев решил выйти на участок и сделать несколько упражнений, точно зная, что они помогут трезво, без лишних эмоций, взглянуть на обстоятельства.

Отключившись от всего внешнего и сосредоточившись на каждом движении, Егор не заметил, как пробежало время. В реальность его вернул Степка, вышедший из дома в одной пижаме и тапках.

– Папочка, а ты меня этому научишь? – звонко в утренней тишине спросил мальчик.

– Обязательно! – пообещал Егор и завершил последнее упражнение.

Он подхватил сына на руки и расцеловал в обе щеки.

– Мы с тобой обязательно будем заниматься, но начнем через годик, а потом найдем тебе учителя.

– Просто так! – ответил Степка. – Мама спит, дядя Денис спит, я во всех комнатах был и нашел его, а тебя не нашел!

– Ладно, разведчик, идем завтракать! – засмеялся Егор, прижимая к себе Степана.

– Идем неправильно! – хохотал Степка. – Ты идешь, а меня несешь, значит, я не иду, а несусь!

– Несусь – это из другой оперы, ребенок!

– Опера, это где поют! – объяснило дитя.

– Правильно! – согласился Егор и спросил: – Что будешь на завтрак?

– А тортик остался? – с надеждой поинтересовался мальчик.

– Да полно! Но это неправильное питание.

Войдя в кухню, Егор поставил Степку на стул возле стола.

– Это самое правильное дневрожденческое питание! – подкрепил свое утверждение, хлопнув ладошкой по столу, Степан.

– Праздник-то был вчера! – не согласился Егор, посмеиваясь.

– Если остался тортик, значит, все продолжается! – объяснял отцу Степан.