Дядя самых честных правил 5

Пока звучал гулкий звон, цверг, не мигая, смотрел мне в глаза.

— Вы есть дурной шутник, Константин Платонович, — он ехидоно растянул губы, — крепостной орк-девка не чъеловек, а говорьящее орудие. Орк есть унтерменш, как говорят в моём княжестве, двуногое животное без перьев. За него мне въыпьешут штраф, и только.

Я не успел ответить, как в разговор вмешалась Сумкина."

"— Клаус Манфредович, погоди-ка. Это ты про моих крепостных? Их же в беглые записали. Сам же говорил, что их цыгане сманили! Ты меня обманул, что ли? — Настасья Петровна побагровела. — Убыток мне нанёс, немчура?!

Цверг обернулся и смерил её холодным взглядом.

— Глюпый женщина. Я всё делать правильно! Вы хотеть золото — я найти средство.

— Это не средство, дорогой Клаус, — я выбил дробь пальцами по столу, — это убийство. И вам придётся ответить за него.

— Ха-ха-ха! — Смех цверга звучал, будто по стеклу скребли тупым ножом. — Вы ничьего не докажете. Вы не иметь свидетелей, а кости давно съесть рыба.

— Зачем мне что-то доказывать? Я вызову сюда провинциал-прокурора Канцелярии духовных дел и покажу ему ваш жертвенник. Полагаю, он легко сможет обнаружить создателя. Как думаете, что он сделает с язычником, приносившим человеческие жертвы? Полагаю, за такое преступление вас заживо сожгут в срубе. Предварительное удушение язычника не допускается, но рекомендуется использовать кляп, «дабы колдун не смущал народ криками погаными».

Эти интереснейшие подробности я вычитал в одной из книг дядюшкиной библиотеки. Тайная канцелярия по долгу службы помогала Канцелярии духовных дел в подобных процессах.

— Кха! Кха!

Фёдор закашлялся, со звоном выронив из рук серебряную ложечку. Сумкина побледнела как полотно и расширенными от ужаса глазами смотрела на цверга. В таком серьёзном деле она тоже могла попасть в жернова правосудия. Особенно если на допросе выплывет, что управляющий искал золото по её приказу.

К чести цверга, надо сказать, что он не запаниковал и не растерялся. Резко вскочив, он выхватил из-за пояса небольшой пистоль. Вскинул руку, целясь в меня. Быстро засеменил в сторону и через пару секунд оказался за спиной Сумкиной. Приставил ей пистоль к виску и зло выплюнул:

— Не двигаться! Или я застрелить старуха!

— Это я старуха?! — помещица вскипела. — Да я тебя своими руками придушу!

— Успокойтесь, Настасья Петровна, — я выставил ладонь. — Он своё получит.

— Встать! — выкрикнул цверг. — Вы уйдёте вместе со мной, глюпый женщина.

— Не стоит этого делать, Клаус Манфредович, — я расслаблено откинулся на спинку стула. — Уходите один, и я обещаю, что никто из присутствующих здесь не будет вас преследовать. Даю слово дворянина.

Почти минуту он думал, буравя меня взглядом и не опуская пистоль.