Дядя самых честных правил 5

Я вас не видел, вы меня не знаете, Шувалову скажете, что я не способен к некромантии. Всё!

— Ну, — Лукиан выставил ладонь, — туше! Признаю, был не прав. Ей-богу, что Васька, что ты — одна кровь. Когда его учил, он тоже вечно бесился.

— Значит, кое у кого беда с талантом наставника.

— Извини, — рассмеялся монах, — какой уж есть. Я тоже, знаешь ли, на эту роль не напрашивался. Ничего, придёт время, Хозяйка и с тебя такую работу потребует.

Лукиан поморщился и потёр левую сторону груди.

— Тяжело с тобой, Урусов. Уши не надерёшь, не прикажешь, хворостиной не отходишь. Придётся как с девицей, со всем пиететом.

— Вот только не надо! Я со своими ученицами как-то управляюсь, и ни одна ещё не пикнула. Дать пару уроков?

Он расхохотался, запрокидывая голову и хлопая локтями себя по бокам.

— Не смеши меня, Урусов! Не сравнивай свои деланные «умствования» с некромантией. Это не палочкой азбуку рисовать, здесь серьёзный подход нужен.

— Не скажите…

— А вот не перебивай меня. Что думаешь, я дурной, тёмный, ничего в своём монастыре не знаю? Я, дружок, даже сейчас тебе Знак Тильды по памяти нарисую.

Голым пальцем в воздухе Лукиан начертил сложную фигуру. А затем рассеял её одним движением. Да, он не соврал — это действительно была Тильда. Кривоватая, косая, но именно она.

— Вот так, Урусов. Я сии значки научился рисовать, когда твоих прапрабабушек даже замуж не отдали. Маг не должен пренебрегать знанием, каким бы оно ни было. Только баловство это и ребячество. Вот научишься Талантом владеть и поймёшь, что я имею в виду.

Вздохнув, Лукиан стал серьёзным и подошёл ко мне почти вплотную."

"— Ладно, буду тебя серьёзно учить, раз просишь. Урок первый: мертвецы уважают силу в любом виде. Когда колдовать нельзя, возьми с собой пистоли. Да заряди в башку мертвецу пулей, чтобы разнесло к чертям. Заложные после такого смирными становятся, сразу начинают слушать, что некромант приказывает.

— А заранее сказать было нельзя?

— Я думал, ты знаешь, — он развёл руками, — даже не подозревал, что Васька тебе самых простых вещей не объяснил.

В животе монаха забурчало, он обернулся к усадьбе и повёл носом.

— Идём, отрок, отужинать надобно. А учить завтра буду, на свежую голову.

Пока шли, я его спросил:

— Почему утопцы называли меня владыкой ночи? Это титул у некромантов?

— Ой, глупости, — отмахнулся он рукой, — мертвяки же тупые, как пробка, вот и зовут, как понимают. Они и слова «некромант» порой не знают, вот и пытаются назвать по разумению. Меня как только не величали: и владыкой, и несвятым отцом, и чёрным батюшкой, и тёмным царём. Одна покойница даже чёрным ангелом кликала. Я первые лет сто записывал, коллекцию составлял, только потерял во время большого пожара в Риме.

Я благоразумно не стал уточнять год этого пожара.