Дьявол во плоти

Я стану прислушиваться к мнению Меррит и относиться к ней как к верной спутнице жизни. Я буду очень усердно работать и пожертвую всем, чем придётся. Если ей не понравится жить на Айлее, мы поселимся в другом месте.

Герцог отдал ему бокал бренди и присел неподалёку на массивный стол из красного дерева.

Уэстклифа поразили последние слова Кира.

— Ты готов уехать с острова? И у тебя нет сомнений, что Меррит стоит таких жертв?

— Конечно. Такой, как Меррит, больше нет на свете. И я ни на минуту не перестану радоваться, что она у меня есть.

Кир впервые наблюдал у Уэстклифа такую естественную и широкую улыбку.

— Если ты говоришь так после её сегодняшнего выступления, думаю, вы поладите.

— Я горжусь тем, что она прекрасный стрелок, — заверил его Кир. — Но ей не нужно ничего доказывать. Я никогда не подвергну её опасности.

— Ты прекрасный молодой человек, — сказал граф. — Как бы то ни было, я всецело поддерживаю ваш союз. Однако брак с одной из Марсденов может оказаться непростым делом, даже с такой добродушной женщиной, как Меррит. Позволь мне поделиться с тобой толикой с трудом обретённой мудрости…

— Будьте любезны, — с готовностью согласился Кир.

— Я довольно часто объезжаю своё поместью верхом, — сказал Уэстклиф. — И на каком бы коне ни скакал, я частенько отпускаю поводья, чтобы животное само нашло баланс и выработало собственный аллюр. Я неоднократно встречал слишком властных наездников, которые ни на минуту не давали лошади свободы действий и постоянно её подгоняли. Даже лёгкое движение головы или секундная заминка порицались. Чтобы подчинить коня, люди используют разнообразные мучительные удила, шпоры и ремни. Некоторые лошади выдерживают такое обращение, но большая часть гибнет. А у тех, что остались в живых, навсегда сломлен дух и испорчен характер. Позволь лошади быть лошадью. — Он сделал паузу. — Понимаешь, к чему я клоню?

— Да, милорд.

— Обязательно было использовать аналогию, Уэстклиф? — спросил Кингстон. — Ты мог бы просто сказать: ""Пожалуйста, относись по-доброму к моей упрямой дочери и не сломи её волю"".

— Привычка, — ответил граф. — Ни один из моих сыновей не обращает внимания на мои слова, если только речь не заходит о лошадях. — Он допил бренди и отставил пустой бокал в сторону. — Я откланиваюсь. Поговорите наедине, — сказал Уэстклиф и встал. По дороге к выходу он добавил: — Кстати, если вдруг всплывёт, что объясняя, как обращаться с моей дочерью, я использовал аналогию с лошадьми, у меня не останется другого выбора, кроме как заявить, что это откровенная ложь.

— Понял, — сказал Кир и спрятал ухмылку в своём бокале.