Дикарь

И уж точно я не видел, как тысячи микроскопических дроидов облепили мое тело и внутренние органы, заменяя и подменяя их, не видел я и не знал, что ИскИн Медицинского Исследовательского Центра еще той, Сицилийской, Академии, эвакуированный в новый мир, расконсервировал экспериментальные штаммы бионанитов, которые буквально на клеточном уровне начали мое восстановление и изменение и переконфигурацию моей нейросети, зачастую заменяя в ней целые куски, при этом безжалостно уничтожая, на первый, да и на второй, взгляд вполне себе работоспособные и целые. Не видел, не знал, не ощущал и даже не предполагал, потому что в это самое время я боролся за свое существование, за свое я.

"

"Сильнейший болевой шок и последовавший за этим мощнейший выброс адреналина, вкупе с хлынувшим в организм потоком всевозможных препаратов, почти мгновенно синтезированных нейросетью и ее медицинским модулем, прокатились по моему измочаленному организму. И если особого эффекта для физического тела это не возымело, то вот на мозг, а самое главное, на мое сознание, этот самый эффект был куда более внушительным. Застилающая сознание пелена истончилась, а местами и вообще зазияла дырами.

Вот в одну из таких дыр и устремилось мое сознание, ужасаясь тому, что со мной в последнее время происходило и к чему это привело. Именно в момент этого самого покушения боевых отрядов псионов и началась моя битва за самого себя. И скорее всего я бы ее проиграл, причем с треском, если бы мне не помогли. Помог мне ИскИн Медицинского Центра, который не зная, что со мной происходит, принял абсолютно верное решение, полностью отключив большую часть моего мозга. Тем самым он, сам того не зная, дал мне дополнительные силы для разгорающегося противостояния, не заставляя отвлекаться на болевые ощущения и не тратя силы на самостоятельное восстановление тела. Вроде бы это совсем немного, но именно этот совсем незначительный шанс я и использовал в полной мере. Сорок два дня, сорок два дня ИскИн и его помощники бились за мою жизнь, а я сражался за само свое существование, за себя, как за разумного, чтобы не стать куклой, в которую я уже почти превратился, какой-то непонятной программы. И мы победили! ИскИн победил в битве с критическими повреждениями моего тела, а я победил в битве за право своего существования, за свой разум и свое сознание. Не спрашивайте меня как, не спрашивайте меня почему! Я не смогу ответить на эти вопросы. Потому что и сам не знаю. Все эти дни слились для меня в одно мгновение, но в то же время и растянулись на века. Иногда, когда я пытаюсь вспомнить и понять те ощущения и чувства, что я испытывал в то время, у меня возникает стойкое убеждение, что за те дни я прожил целую жизнь, а то и не одну.