Диктатор (СИ)

Дрожу всем телом то ли от холода, то ли от нервного напряжения и боюсь произнести даже слово. Между ног все еще нестерпимо жжет, а сердце бьется о грудную клетку, норовя вылететь наружу.

— Это что-то поменяло бы? — прикусываю губу, с трудом сдерживая слезы."

"— Отправил бы тебя обратно домой. Но уже поздно, — говорит едко, и я так и не поняла, что означало его поздно. То, что на улице почти ночь, или то, что мою девственность уже не вернуть?

— Надень куртку, я отнесу тебя в дом. — Мужчина заботливо пересаживает меня на соседнее сиденье, заправляет свой член в штаны и застегивает пуговицу. Я спешу одеться, чтобы скрыться от его пристального взгляда. Вот уж точно никогда в жизни не забуду свой первый раз. Теперь даже думать о сексе не хотелось. Неужели всегда будет так больно?

— Иди сюда. — Олег выходит из машины, по-прежнему в одних штанах, на улице мороз, но его это ни капельки не волнует. Он берет меня на руки и, захлопнув ногой дверцу машины, быстрым шагом направляется в дом.

Его движения резкие и порывистые. Выражение лица сосредоточенное, а между бровей заседает хмурая складка. Он не выпускает меня из рук в гостиной, идёт в спальню и открывает дверь в ванную комнату.

Кладет меня на пол, и я упираюсь взглядом в зеркало, ловя свой сумасшедший взгляд, опухшие губы и красные щеки. Олег возится с краном, оставляет наполняться ванну и возвращается ко мне. В полном молчании медленно раздевает меня, а потом и сам снимает джинсы. Мы стоим друг напротив друга полностью обнаженные, и я не знаю, куда девать свой взгляд.

— Красивая, — выдыхает он, проводит пальцами по моей груди, наблюдая, как моя кожа медленно покрывается мурашками, а потом хватает за руку и тащит в сторону ванной.

Я замечаю, что он все еще возбужден, и боюсь, что захочет продолжения. С опаской слежу за каждым его действием, но мужчина всего лишь забирается в ванну вместе со мной, заставляет меня устроиться между его ног и упереться спиной в грудь.

Я расслабляюсь, лишь когда понимаю, что Олег не собирается требовать от меня продолжения. Он нежно намыливает мне спину, целует в плечо и шепчет что-то на ухо. Проводит руками вдоль живота, а потом накрывает ладонью грудь, и я вздрагиваю. Исаев молчит и не говорит ни слова. Только его громкое дыхание и звуки воды разносятся по комнате. Я бы отдала все на свете, чтобы узнать о его мыслях. Понять, что будет дальше. Выбросит ли он меня завтра утром как ненужный мусор, забыв навсегда, или же продолжит странное общение, напоминающее пытку.

— Боишься меня? — Я вздрагиваю от его хриплого голоса и от того, как его рука медленно поползла вниз, накрывая то самое местечко между ног, которое все еще тянет от боли.