Диктатор (СИ)

Но когда она натыкается взглядом на огромное зеркало у стены напротив кровати, то издает что-то похожее на: «О-о-о». Ее щеки вмиг становятся красными, а язычок соблазнительно проходится по пересохшим губам.

Я больше не собираюсь сдерживаться, раздвигаю пальцами набухшие складки и, не отрывая взгляда от ее глаз в отражении зеркала, резко врываюсь внутрь. И замираю. На мгновенье. Чтобы потом раз за разом врезаться в ее разгорячённую мокрую киску и чувствовать, как внутри меня закипает кровь. Ее стоны быстро превращаются в крики, и я надеюсь, что это из-за наслаждения, а не от боли, потому что меня уже не остановить. Не оторвать от этого сексуального порочного тела.

Я наклоняюсь к ней, обхватываю рукой талию и заставляю немного приподняться.

— Возьмись руками за спинку кровати, — тяжело дышу я, провожу ладонью по ее животу вниз и нащупываю пальцами клитор.

Я чувствую, что близко. С каждым разом врываюсь в нее все глубже и глубже и рычу, словно дикий зверь. Я больше не контролирую себя. Я одержим этой женщиной, которая стонет в такт моим толчкам, выгибается и извивается в моих руках. Ее волосы щекочут мою грудь, а мой язык проходится по ее тонкой шее, зализывая засосы, которые оставил не так давно. Я прижимаюсь к ее спине еще ближе, чувствую, как напрягается все ее тело, а узкая киска наконец-то сжимается и пульсирует вокруг моего члена. Я не знаю, как у меня хватает сил в последний момент выйти из нее, а не кончить внутрь. Мой член продолжает дергаться, изливаясь ей на ягодицы, и сил больше нет. Я падаю на кровать, утягивая за собой Полину, и пытаюсь понять, что за хрень со мной происходит. Какого черта эта девушка вызывает в душе такой шторм?

Мы оба тяжело дышим, держась друг за друга так сильно, словно боимся, что в любой момент можем исчезнуть. Малышка нежно выводит пальчиком круги на моей груди, и я целую ее в висок.

— У меня же для тебя есть подарок, — вспоминаю я о бархатной коробочке в кармане пальто.

— Нет, не уходи, давай просто полежим. Все остальное потом, — тихо шепчет она и тянется к моим губам. Поцелуй выходит слишком тягучим, нежным и томным. И сердце какого-то хрена странно задергалось в груди и забилось быстрее.

— Мне казалось, что все женщины любят подарки, — усмехаюсь я, чтобы хоть как-то скрыть своё состояние.

— Я люблю подарки, но… сейчас я не в силах даже пошевелиться.

Мне кажется, что она хотела произнести что-то другое, но я делаю вид, что не заметил ее заминку. Потому что уж точно не готов слышать от Полины слов любви хотя бы потому, что не смогу ответить взаимностью. А ещё потому, что я больше не верю в любовь, а ее признания усложнят нашу жизнь в сотни раз.

— Я в душ тогда, — сбегаю через несколько минут и натыкаюсь на ее растерянный взгляд.

Никаких чувств. Она должна помнить об этом.