Димон

— А как же…

— А так же… Пошли!

— Желание клиента закон! — Тофик вновь угодливо склонился в полупоклоне.

ГЛАВА 12

— Зал презентации «Достоинство величия»! — торжественно провозгласил менеджер, и, словно аккорд грандиозного оркестра, бравурное многоголосое эхо вторило ему.

Димон стоял под куполом роскошного, нет — наироскошнейшего из всего, что способна вообразить фантазия, зала, уходящего вверх капителями драгоценных малахитовых и ониксовых колонн, распахнувшего во все стороны колоннады нефов и коридоров, залитых феерическими иллюминациями.

Ноги Димона утопали в нежном ворсе драгоценного, испещрённого изящнейшим орнаментом ковра, покрывавшего большую часть инкрустированного великолепными мозаиками пола. Вдоль стен стояли мраморные и бронзовые скульптуры, сами стены были украшены огромными мозаичными панно, по тонкости проработки деталей и реалистичности мало уступавшими цифровым фотографиям.

— Типа, как в Питере, в Исаакиевском соборе, — вспомнил прошлогоднюю поездку с классом на каникулах Димон, — только тут, пожалуй, покруче!

— Не то слово, несравненно круче, — поморщился напыщенный менеджер, — то строение даже сравнивать нельзя с этим ни по величию, ни по содержанию!

— Что значит по содержанию, я не понял? — спросил Димон.

— То религиозное здание в Петербурге посвящено другой Личности, бр-р! — передёрнулся Тофик, — а это вам!

— Кому нам? — опять не понял Димка.

— Вам, Дмитрий Сергеевич! Лично вам! Посмотрите! — менеджер указал на ближайшую мраморную фигуру.

Димка подошёл к ней и ахнул: молодой римский император, в изящных доспехах, вальяжно облокотившийся рукой на обломок коринфской капители и державший в другой руке свиток с законами, имел явно черты лица Димона, даже его задумчивое выражение в точности копировало обычное выражение физиономии Димки, озадаченного заглючившим компом.

— А как вам вот эта конная статуя, — томно прошелестел над левым ухом Димки Тофик, — по-моему, она превосходна!

Димка посмотрел налево. Перед ним вздыбился на задних ногах великолепный бронзовый конь с уверенно восседавшим на нём бронзовым Димоном, в латах, с открытым забралом и воздетым над головой мечом.

— А эта фреска? — голос Тофика наполнился приторностью."

"Фреска изображала сцену охоты в африканской саванне. Смелый охотник, в котором Димон безошибочно опознал самого себя, метким выстрелом хладнокровно поражает в упор гигантского льва с широко разинутой клыкастой пастью.

— А вот эта? — сладко прошептало из-за левого плеча.

Другая фреска была картиной морского сражения военного корабля с пиратским фрегатом.