Дни нашей жизни

 — Может, не обязательно умирать по-настоящему? Начни притворяться.

— Как это?

— Я научу тебя убедительно задыхаться. Я знаю, как это.

— Но я не хочу, чтобы меня похоронили.

— Да это же понарошку!

— Как игра?

— Да. Только серьёзная игра. Без смеха.

Вообще-то я думал, что симулировать — легко. Я сто раз так делал, только не перед Львом, а перед школьной медсестрой, чтобы отпроситься с уроков. Мой организм меня здорово слушался: когда я хотел, чтобы у меня поднялось давление, то заставлял себя волноваться. Специально думал о какой-нибудь тревожной ерунде, чтобы сердце в груди забилось быстро-быстро, а потом шёл в медицинский кабинет, и тогда отметки на тонометре были не ниже ста сорока. Это всегда работало. Я вообще хорошо понял, как работает мой организм: знал, как мне стать бледным, красным, мокрым, горячим… Почти всё в моём теле отзывалось на нервные переживания, а как специально довести себя до нервного исступления, я отлично понимал.

Но Ваня, похоже, так не умел. В его исполнении астматический приступ напоминал эпилептический припадок, а уж чтобы судороги от симуляции отличить от настоящих, и медицинского образования не нужно. Всё это было очень похоже на дешевый спектакль, и я понял, что план Б провалится.

— Ладно, Вань, прекращай, — прервал я его старания. — Отменяем этот план.

— Плохо получается? — спросил он.

— Угу, — кивнул я.

— Что тогда делать?

— Есть ещё завтра. Просто делай всё так, как он говорит. И не спорь.

А на завтра был запланирован поход в театр. Я специально выбрал мюзикл, как лёгкое и ненапряжное представление, потому что боялся, что серьёзную драматическую постановку, поставленную по какой-нибудь русской классике, Ваня просто не высидит.

Оказалось, что в театр детдомовцев никогда не водили. Поэтому пришлось давать Ване короткий инструктаж о правилах поведения:

— Там нельзя шуметь, бегать, вставать с кресла, громко что-то комментировать, есть во время представления. Это понятно?

— Понятно, — бодро кивал Ваня.

Оставалось самое сложное.

— Какие вещи ты с собой взял?

Ваня взял с собой джинсы, выцветшую футболку с Человеком-пауком и растянутую толстовку. Чёрт…

Увидев мой растерянный взгляд, Ваня спросил:

— В театр так не пускают?

— Пускают, — ответил я. — Но Льву не понравится.

За это время Лев даже Славу приучил ходить в театр в рубашке. Правда, джинсы у Славы при этом всё равно продолжали оставаться рваными, а на ногах были кеды.

Я полез в шкаф, на самую верхнюю полку, где хранились вещи, из которых я вырос. Долго пытался найти хоть какую-нибудь рубашку, и все, что находил, кидал Ване:

— Меряй.

Начался настоящий показ мод. Ваня крутился перед зеркалом и театрально расхаживал туда-сюда.