Дни нашей жизни

— Надеюсь, в новом классе ему будет лучше, — Ярик вяло улыбнулся.

Мы помолчали.

— Почему мы ничего никогда не делали? — с грустью спросил я.

— В смысле?

— Мы ведь все видели, что происходит с Антоном. Но никто никогда не пытался это остановить.

Я постарался посмотреть Ярику в глаза. Он их смущённо отвёл.

— Мы почему-то относились к нему хуже, чем к другим, — продолжил я. — Как будто он — чужой, а остальные — свои.

— Кроме Ильи и Юры все относились к нему… как ко всем.

Я усмехнулся:

— Значит, мы ко всем — как к чужим? Какая неуютная жизнь.

Ярик опять вздохнул. Потом спросил:

— И всё-таки, что теперь будет?

— Да с кем?

— С тобой.

— Ничего не будет, — мне резко стало на всё наплевать, какое-то равнодушие навалилось.

— Костя сказал, что будет тебя в тюрьме навещать.

Я рассмеялся. Ярик удивлённо посмотрел на меня и заплакал. Это было так неожиданно! Он ревел и между всхлипываниями говорил, что ему уже надоело из-за меня плакать, что я всё равно этого не ценю и ни одной его слезы не стою, что все из-за меня переживают, а я сижу и смеюсь, и мне на всё плевать.

— Ярик. Ну успокойся. — смущённо повторял я. — Меня не посадят в тюрьму. Детей не сажают.

Я сел на пол перед ним, как перед маленьким, и начал вытирать ему слёзы. И вдруг понял, что сам сейчас заплачу.

Перестал его утешать, лёг на пол и подумал: «Как бы не заплакать». Тогда и разревелся, конечно.

А Ярик перестал плакать, спустился ко мне пол и принялся успокаивать. Я продолжал реветь, чувствуя, что на самом деле мне приятно, что меня кто-то пытается утешить. От этого становилось как-то легче.

Почему-то так получилось, что на этом полу мы и уснули. А может, только я уснул, теперь уже не знаю. Проснулся от того, что в комнате включился верхний свет. Открыл глаза, а на пороге Лев стоит. За окном уже темно, времени прошло куча. Слева от меня, потягиваясь, приподнялся и сел Ярик.

— Здрасте, — сказал он, увидев Льва.

Лев кивнул, но ещё некоторое время смотрел сначала то на меня, то на него. Не знаю, какие версии произошедшего прокрутились у него в голове, но, насмотревшись, он просто сказал:

— Хотите чаю?

Мы, конечно, хотели.

Это было здорово и странно: наревевшись, пойти пить чай вместе со Львом, разговаривать с ним о ерунде и смеяться, будто ничего не было, будто сегодня самый обыкновенный день.

Когда Ярик уходил, он спросил:

— Это твой папа?

— Да, — ответил я.

И тут же подумал: «Что я за дурак? Зачем я это сказал? Завтра он увидит меня в школе с другим папой, и что я ему объясню?»

Но Ярик сказал, что у меня классный отец.

А Лев сказал про Ярика:

— Хороший парень. Почему вы не дружите?

Я пожал плечами. Я и правда не знал, почему. Мы с Яриком раньше никогда по-настоящему и не разговаривали.

ПЕДСОВЕТ

Ночью перед педсоветом я не спал от удушающей тревоги.