Дочь друга. Ненужные чувства (СИ)

Тихо сказав это, она уходит, а я стрелой лечу к мерседесу и пристраиваюсь так, чтобы сначала меня не было видно, ведь мало ли что главврачу при виде меня вздумается. Сбежит обратно в больницу, и ищи потом, из какого именно черного хода он вышел.

Скрестив пальцы, жду. Дожидаюсь момента, когда он выходит, подходит к автомобилю и, громко разговаривая по телефону, снимает блокировку, забираясь на переднее сиденье. Я тут же сажусь на заднее. Встречаемся взглядами в зеркале заднего вида.

— Перезвоню, — бросает холодно в трубку. — Вы кто?

— Вы знаете.

— Хотел бы не знать.

— Давайте поговорим?

— Вы не достали никого из персонала и пришли ко мне?

— Надеюсь воззвать к вашей совести.

Он тяжело вздыхает и заводит двигатель, блокируя дверцы автомобиля. Мне бы, по-хорошему, испугаться, ведь я наедине с довольно высоким и сильным мужчиной, непонятно, что он может сделать, но он — мой последний шанс. Если он ничего не скажет, то Кирилла могут и не выпустить, дела идут уж совсем плохо. И та моя статья играет не на руку. Подняли все старые дела, разбирают, пересматривают вердикты.

Мне нужно добыть доказательства, что там он невиновен, тогда его могу признать невиновным и в этом убийстве, которого, я уверена, он не совершал. Не знаю, кто, но уж точно не Кирилл.

— И что ты хочешь узнать?

— Все. Все, что вы знаете. Я говорила с вашим анестезиологом, но сдается мне, она соврала.

— И что она рассказала?

Я молчу, думая, что именно могу рассказать, а еще стараюсь следить за дорогой, чтобы хоть немного видеть, куда именно меня везут.

— Так и будешь молчать?

От ответа спасает звонок его телефона.

Мужчина чертыхается, недовольно морщится, но на звонок отвечает. По интонации понимаю, что говорит он явно с недовольной женой и тщетно пытается ее успокоить.

— Лара… перестань кричать, я сейчас приеду домой. Нет, не один. Да, с той бабой, что села ко мне в машину. Нет, она не моя любовница.

Я не могу сдержать улыбки, видя, как такой суровый и серьезный мужчина объясняется с женой.

— У вас второй брак? — осторожно спрашиваю, когда он кладет трубку, видимо, поняв, что ничего не сможет доказать.

— Не дай бог. Я вот уже двадцать лет женат на одной и той же женщине и, если уж быть честным, не собираюсь это менять.

— И все двадцать лет она вас ревнует?"

"Начинаю завидовать таким отношениям, их крепости и долголетию. Ревновать мужа до истерики даже спустя двадцать лет. Разве не ради этого выходят замуж?

— Ты тему-то не переводи. На вопрос мой не ответила.

— Какая разница, что рассказала анестезиолог, если я пришла к вам? Федор Ильич, только вы можете помочь, правда. Больше никто. Вы же всегда были человеком чести.