Дочь кукушки (СИ)

– Ее светлость сказала, что ей не нравится это платье. Вам этого не достаточно?

Я обернулась и увидела высокого худого мужчину с едва заметной сединой в жгуче-темных волосах.

Портные и швеи сразу засуетились.

– Завтра мы предложим вам новое платье, ваша светлость! Не извольте беспокоиться.

Познакомились с гостем мы после того, как я переоделась и вышла в сад, где он уже сидел на скамейке. При моем появлении он приподнялся и чуть поклонился.

– Граф Даниэль Данзас к услугам вашей светлости!

Он сказал только это, но отчего-то я сразу поняла, что знает он гораздо больше, чем все те, с кем я общалась эти дни. Он скользнул по мне оценивающим взглядом и удовлетворенно кивнул, будто признавая за мной право быть принцессой.

– Да, ваше высочество, – кивнул он, – я некоторым образом посвящен в ваш маленький секрет. Но надеюсь, вы не станете возражать, если я пока по-прежнему буду называть вас вашей светлостью.

Ни в голосе, ни в поведении его не было ни малейшего подобострастия. Он был уже не молод и ни в малейшей степени не старался мне понравиться.

– По приказу его величества ближайшие пару недель я проведу подле вас, ваша светлость. Прослежу, чтобы все ваши просьбы незамедлительно исполнялись. А еще – расскажу вам о том источнике, в который вы должны вернуть магию. Откровенно говоря, это – та еще задачка.

Он хмыкнул, и я не смогла не улыбнуться.

– Кто вы, граф?

– Хороший вопрос, ваша светлость! Но с ответом на него, пожалуй, затруднится даже его величество. Я – помощник короля. Нет, это не должность. Это – образ жизни.

Трудно было понять, когда он шутил, а когда говорил всерьез, но с его появлением в особняке мне стало легче дышать. Он одним взглядом умел осадить учителя этикета, и тот уже не решался делать мне замечания за завтраком. Он одобрял мой хороший аппетит. Он был холоден и строг с герцогиней.

За несколько дней он сумел внушить мне такую уверенность с себе, что предстоящий бал во дворце уже не приводил меня в трепет.

И именно граф Данзас привез в особняк герцога Аранакского. Ее светлость пыталась возражать против этого, но куда там!

Отец был непривычно молчалив и казался постаревшим. На лбу его я заметила новые морщины, а в глазах – печаль. Я привыкла видеть его уверенным и сильным, и его нынешнее состояние расстроило меня. Он будто не знал, как должен общаться со мной сейчас, когда мой статус изменился.

– Вы не рады за меня, батюшка? – спросила я, когда мы, наконец, смогли поговорить наедине.

Он грустно улыбнулся:

– Что ты, Алэйна, я рад! Ох…

Он в замешательстве замолчал, и я поняла, что он ругает себя за то, что снова, как и прежде, обратился ко мне на «ты».

Он был не похож сам на себя, и встреча с ним произвела на меня гнетущее впечатление.