Неверный. Свободный роман (СИ)

Глаза открываются, выхватывая кусочек его смуглой кожи на шее, иссиня-черные волосы, воротничок рубашки.

Открываются и закрываются.

Губы мягко толкаются в мои.

Ох черт… Потом он раскрывает рот и сосет мой, облизывает губы, покручивая, нажимая на сердцевину.

— Давай же… — требует и тяпает зубами по моей губе.

Я ахаю и его пальцы тут же крепко обхватывают нижнюю челюсть, удерживая рот раскрытым

Между моих губ толкается его язык… Он целуется ужасно непристойно.

Это даже не поцелуй. В поцелуе губы участвуют, а тут его большой и жесткий язык толкается мне в рот, словно жадный питон. И такой же питон оживает под моими пальцами.

Бедра мужчины раскачиваются, мои пальцы продолжают обхватывать его крепкий член, будучи расплющенными горячей ладонью поверх них.

Я начинаю бояться замкнутых пространств. Кажется, в каждом углу он меня слопать готов. Сердце как ошалелое, подскакивает к горлу.

Его вкуса у меня во рту слишком много, табачный, горький, пряный, проталкивается до самой глотки вместе с чужой слюной.

Укусить не пытаюсь, я же думала, что игнор — это лучшее, что можно придумать.

Вообще никак не реагирую, только сглатываю и дышу все чаще и чаще…

Это неконтролируемое.

— Какой стойкий ротик, — всасывает мои губы, покусывает. — Даже не ответишь? Неужели целоваться не любишь?

Аааа… Так это поцелуй был!

Я-то мысленно уже написала заявление в полицию, что Мирасов отымел мой рот.

— Давай пососемся. Так у вас говорят, м?

— У кого?

— У молодежи, блин.

— Мы не называем себя молодежью. Так только олды выражаются.

— Олды?

— Наверное, в ваше время вы их называли старперами…

Вожусь под его давлением, как мышь, придавленная слоном. Сегодня у него очень игривое и пошлое настроение, потому что за ругательство Мирасов выдает лающий смешок.

— Поедем или здесь, в клубе.

— Нигде — есть такой вариант?

— Нет такого варианта. Тебе деньги нужны?

— Всем нужны. Но…

— Значит, поехали.

— Почему я?!

— Почему ты? Сейчас самое время об этом спрашивать? У меня колом стоит. Какие еще аргументы нужны? — спрашивает так, будто злится.

— Это довольно странное…

— Что странное, Санька? Терпение испытываешь. Мужику лучше дать, а потом вопросы задавать в перерывах между заходами.

— Странное, потому что я не в вашем вкусе! — выпаливаю. — Вообще!

— Что ты знаешь о моем вкусе? — громко смеется. — Ты, как раз, в моем вкусе, стеснительная куколка с маленькой…

Я готова была умирать долго и мучительно от его грязных приставаний, но вмиг становлюсь обуглившейся от стыда головешкой, когда он роняет мне пошло на ухо.

— С маленькой тугой пиздой и крохотной, но очень аппетитной попкой. Узкая всюду… Даже ротик крохотный. Боюсь, как бы губки не треснули вокруг члена.