Дочь врага

Тут музыка смолкает, и мы остаемся стоять по центру зала, глядя друг другу прямо в глаза.

– Где ты была все это время, Ева? Я искал тебя.

Долго смотрю в любимые глаза. Да, по-прежнему любимые, хоть никто и не узнает об этом в целом мире. И это навсегда. Возможно, когда-то они станут просто приятным воспоминанием о днях, когда мне было хорошо и легко. Когда я была частью семью. Когда была не одинока.

Но определенно точно я больше никогда не буду любить. Это слишком больно. И у любви слишком высокая цена.

Все же не выдерживаю и начинаю смеяться. Со стороны это больше похоже на истерику, чем на смех радости, но мне плевать.

Мы определенно привлекаем внимание змеюк, облачившихся сегодня в дорогущие брендовые шмотки, но меня на данный момент это мало волнует.

– Извини, не удержалась. Ты не умеешь врать, Грачев. Поэтому не берись за это дело.

– Ева…

– Ни за что не поверю, что у такого человека, как ты, в доме которого охраны не меньше, чем у президента, не нашлось ни одного специалиста, что смог бы найти меня, простую девушку из обычной жизни.

– Но сейчас ты не особо-то и простая. И, судя по тем бравым ребятам, – кивает в сторону шкафов в неизменных черных костюмах, что медленно, практически не привлекая внимания, приближаются к нам.

 – Охраны у тебя достаточно.

Делаю едва заметный знак рукой, и ребята замирают. А я, бегло оглянувшись по сторонам, понимаю, что нам бы найти уголок поукромнее, потому что что-то мне подсказывает – это только начало разговора. И приятным он не будет.

– Звучит, как обвинение.

– Возможно. Ты обо всем могла мне рассказать, Ева. Кто ты и откуда. И сейчас все было бы по-другому…

Меня накрывает второй волной ярости. Хочется заехать Матвею по лицу, а потом потрясти, чтобы, наконец, он понял – я никогда ему не врала.

Была с ним честной, как никогда в жизни. Распахнула душу нараспашку, отдала всю себя без остатка. А меня просто выкинули за пределы жизни, как надоевшую собачонку.

– Выйдем. Мы привлекаем лишнее внимание, – бросаю коротко и иду, не оглядываясь, в сторону балкона.

Здесь, в сумраке, держать маску суки и скрывать свои эмоции гораздо проще, поэтому я сразу же нападаю на Матвея:

– Итак, ты пришел на мой благотворительный вечер без приглашения только для того, чтобы кидаться пустыми обвинениями?!

– То есть, по-твоему, тот факт, что ты скрыла, чья ты дочь и зачем ко мне явилась – мелочь? – возмущенно цедит Матвей, наступая на меня.

Прошлая Ева, та, что была хрупкой и трепетной девочкой, уже бы отступила под натиском этого мужчины, со слезами на глазах доказывая, что он неправ. Но той Евы больше нет. Она умерла. И ее убийца стоит сейчас передо мной.

А новая Ева, которая появилась под давлением сложившихся обстоятельств, ничего и никогда не будет никому доказывать.