Дочь врага

Кажется, я только сейчас понимаю, что у выбранного мною варианта нет пути назад…

– Важно! – почти рычит Матвей, вмиг оказываясь рядом, прижимая меня своим сильным телом к столешнице. Он утыкается лбом в мой лоб и осторожно поглаживает скулы.

– Все равно ничего не изменить…

– Ева, ты…

Ничего не хочу слышать! Второго такого идеального шанса может и не быть. А я…просто снова эгоистично хочу почувствовать себя счастливой. Желанной. Пусть на короткий миг. Пусть я буду жалеть. Но…мне это так нужно.

И я сама с каким-то диким стоном с жадностью набрасываюсь на губы Матвея, обвивая его талию ногами, чтобы скорее стать с ним одним целым.

Чтобы чувствовать своего мужчину каждой клеточкой…

Глава 41 Ева

Матвей отвечает мне с не меньшей страстью, то лаская мои губы, едва проводя по ним кончиком языка, то кусая, словно наказывает за что-то. Уже и непонятно, чьи звучат стоны: мои или его, потому что определенно крышу и тормоза сорвало у обоих.

Мы так изголодались и соскучились друг по другу, что даже если бы сейчас кто-то вошел в дверь, мы бы ни за что не оторвались. Кто знает, вдруг это последняя наша возможность быть вместе?.

. Судя по складывающимся обстоятельствам, действительно последняя.

Матвей покрывает мою шею короткими поцелуями, прикусывая то место, где бешено бьется пульс, и тут же зализывая его языком. Его ловкие и длинные пальцы медленно стягивают с плеч одновременно обе бретельки, обнажая мою грудь.

Максимально откидываюсь на узком столе, выставляя свою грудь напоказ и призывно растягивая кроваво-красные губы в порочной улыбке. Своего рода приглашение. Вызов. Который Матвей принимает, криво усмехаясь в ответ."

"Он медленно ведет кончиками пальцев по шее, между грудей, обводит каждую по очереди, едва касаясь возбужденно-торчащих сосков.

Я не в силах сдержать стонов и хочу, чтобы Матвей уже сделал что-то с тем пожаром, что сжигает меня там, внизу.

Цепляюсь в его предплечье, слегка царапая ногтями, но мой мужчина перехватывает мою руку,

– Руки на стол, Ева, – приказывает Матвей, вызывая табу восторженных мурашек. Господи, как же я скучала по этому невозможному мужчине! По мужчине, что заставляет мое сердце биться чаще. По мужчине, что украл мою душу. По мужчине, которого хочется слушать и подчиниться…

Возвращаю руки на место, до побелевших костяшек вцепляясь в края столешницы.

Матвей же тем временем припадает губами к моей груди, рисуя круги кончиком языка, всасывая сосок и слегка прикусывая его. При этом и вторая не остается без внимания – Матвей сжимает и покручивает сосок, причиняя легкую боль.

Вот она, та грань, на которой я мечтала оказаться все эти мучительные дни – грань боли и удовольствия. Та грань, переступить которую может помочь только один мужчина.