Договор навсегда

Помню, как она очень волновалась и задавала кучу вопросов, – он ткнул пальцем в фотографию, на которой я улыбалась без одного зуба.

– Папа, – тут же смутилась я, стараясь побыстрее перевернуть страницу, но Лукас не дал. Положил ладонь на альбом, внимательно рассматривая.

– Какая смешная тут, – хихикнул он, а мне хотелось сквозь землю провалиться."

"В итоге с пунцовыми щеками я все же перевернула страницу. И папа продолжил свой рассказ о моем детстве:

– Лилли была тихой девочкой. Послушная, всегда хорошо училась. Любила читать, постоянно выпрашивала новые книжки. Вся в маму.

Мама тоже очень читать любила, особенно классику. У нас дома было много книг, обычно любовные романы. Мама была довольно романтичной натурой, как и я.

Дальше пошли фотографии меня в средней школе. Потом наши семейные фото с праздников. Дошли до фотографий с Рождества.

– Это вот последнее фото, до того как…Мэри заболела, – голос отца слегка дрогнул, а у меня из глаз снова потекли слезы. – Мы тогда еще не знали… А в следующем году все пошло наперекосяк.

– Мне очень жаль, – выразил сочувствие Лукас, на что папа кивнул, все также глядя в фотоальбом.

– Мэри никогда ни на что не жаловалась, поэтому мы даже не догадывались. А потом стало слишком поздно. Сегодня ей исполнилось бы сорок четыре, – папа тяжело вздохнул, потирая переносицу, скрывая скупые слезы. – Она прожила счастливую жизнь. Подарила мне Лилли.

– Я по ней очень скучаю, – сдавленно произнесла я, вытирая слезы.

– Я тоже, милая, тоже, – папа приобнял меня, целуя в висок. – Но я верю, что она на небесах и присматривает за нами. У нее там все хорошо.

Сердце болезненно сжалось в груди. Старалась отогнать подальше видения матери на больничной койке и помнить ее только смеющейся и счастливой.

– Все это нечестно! Почему плохие люди живут долго, а хорошие так рано уходят? – выпалила я с обидой.

– Ну не плачь, дочка, – пытался он успокоить меня. – Такова судьба. Мама навсегда останется в наших сердцах.

Я крепко обняла отца, разрыдавшись. Было так обидно за маму, за нашу семью. Конечно, она живет в моей памяти, но хотелось бы, чтобы она была здесь и сейчас. Хотелось поговорить с ней, обнять, увидеть ее улыбку.

– Пойду принесу воды, – сказал Лукас и вышел из гостиной, пока папа утирал мои слезы.

Минут через пять я пришла в себя. Глаза опухли, в горле саднило. Я отпила немного воды, что так заботливо принес Лукас.

– Ладно, я пойду к себе, поздно уже, – сказал папа и встал с дивана. Наверное, хотел остаться наедине. – Было приятно видеть тебя, Лукас.

– Взаимно, мистер Коул, – кивнул Лукас.

– Зови меня Филипп, – отец мягко улыбнулся ему и пожелал нам спокойной ночи.

Когда он вышел из гостиной, Лукас придвинулся ближе.